Автор: Дмитрий Мельман [01.11.2005]

Комплекс полноценности

— Ну, о чем вы меня хотели спросить? +— Вы уже отбились от вопросов дочери, теперь раунд второй. Спрошу, всегда ли Ульяна довольна вашими ответами? — Нет, абсолютно. Она часто меня ставит в тупик, я просто теряюсь. Честно сказать, мне иногда кажется, что я всего лишь выпустила стрелу, которая летит сама по себе, и я не могу даже повлиять на ее полет. Могу только любить ее. +— Получается, дочка растет как сорная трава, все ей отдаете на откуп? — Нет, я просто ловлю себя на каких-то мыслях. Вы ведь тоже чей-то сын, и родители вас выпустили в этот мир, и вы куда-то летите. И если вам крикнет кто-то на ухо, может, вы и не прислушаетесь. У каждого своя судьба, своя траектория. Но мне не хочется эксплуатировать тему детей, мне кажется, это неправильно. Давайте будем говорить о том, что касается только меня.

*** +— О’кей. Рената, скажите, вас раздражают незнакомые люди? Толпа вам враждебна? — Почему вы так решили? Нет, у меня не вызывают изначальную антипатию люди, которых вижу первый раз в жизни. Априори я всегда готова обольщаться, нежели предполагать обратное. +— Просто мне кажется, вы из тех, кто притягивает людей с не совсем здоровой психикой. У вас есть персональные фанатки? Не примелькались одни и те же лица у служебного входа, у подъезда? — У меня нет никаких подъездов, Господь с вами. +— Как это? Где же вы живете? — Я постоянно меняю все адреса и данные. Раньше жила за городом, потом снимала квартиру, поменяла ее, и так далее... +— Кстати, номера мобильного телефона вы тоже все время меняете. — Да, вот у меня такая фобия. +— Но вы же минуту назад сказали, что готовы обольщаться… — Нет, ну бывают же всякие периоды… Да, вот признаюсь вам, я скрываюсь иногда. +— От кого? — От всех. Понимаете, какая бы я ни была общественная фигура, самое главное для меня — периоды уединения. Например, мне нужно сесть и сконцентрироваться над текстом, написать сценарий, в конце концов. А когда ты живешь с включенным телефоном, ты не принадлежишь себе. Это такое страшное зло на самом деле. +— Выключить телефон гораздо проще, чем менять каждый раз место проживания. — Честно сказать, я не хотела бы, чтобы мое место проживания застолбилось. Быть летучим голландцем мне гораздо удобнее. Я посидела здесь, там и исчезла. +— Наверное, как-то неуютно, когда ничего нет постоянного, а все временное? — А что может быть постоянным? Думаете, вы постоянны в этой жизни? Страшно временны, и я страшно временна. Постоянство — жуткий абсурд, я абсолютно выстрадала для себя эту аксиому. Конечно, я могу иметь какую-то прописку, мифическую. Но согласитесь, ну честное слово, просто смешно думать о какой-то стабильности здесь и сейчас, на нашей планете, даже в философском смысле этого слова. +— Сначала народы кочевали, потом осели… Вы просто вмешиваетесь в естественный ход истории. — Ну хорошо, значит, я цыганка. А вы прям страшно хотите иметь прописку, постоянный адрес? По-моему, все это ужасно. Когда какой-то человек приходит к тебе и спрашивает прописку… Какого черта?! +— Секундочку, вы же выросли в Советском Союзе. — Вот это неприятно, не могу сказать, что я счастлива по этому поводу. Какой-то момент несвободы. А еще сейчас изобрели телефоны, по которым тебя могут пеленговать. Это какой-то кошмар! Или в паспорт впечатывают твои отпечатки пальцев. Какого черта?! Тотальный контроль, как будто я из стада коров, баранов, которых отслеживает пастух. Но я ни в какое стадо не записывалась. Я не хочу быть доступной тем, кому я не хочу быть доступной. Моя профессия подразумевает какое-то уединение… +— Да, а еще лупу увеличительную, через которую видна каждая пылинка на вашем шикарном платье. — Да? Ну это какая-то беда на самом деле. Любое вторжение нарушает течение твоей внутренней жизни. А как показывает практика, я человек достаточно чувствительный. И лучше я буду сохраняться. Как умею.

*** +— Вам приятно вспоминать детство? — Ну как, не очень. Крайне стесненные финансовые, жилищные и трам-парам-парам обстоятельства. +— И только? — Школа, школа, школа… Вы же про школу? Нет, неприятные воспоминания. Чувство омерзения скорее. Ничего более отвратного вспомнить в своей жизни не могу. Какая-то в высшей степени ранимость, тотальная дискриминация ребенка: от учителей, от одноклассников, от продавщиц, от встречных хулиганов, от собак, от бабок, которые сидят у подъезда. А еще эти галстуки дурацкие, которые надо было стирать, гладить… +— Неужели все обижали? — Да нет, я думаю, это просто качество, которым обладала я, — такая повышенная чувствительность. Как, знаете, есть люди, склонные к аллергии, и устойчивые. Вот если в жизни я испытывала какие-то глубочайшие депрессии, то самые глубокие были в детстве. Понимаете, тащишься с этим ранцем… Ну я не знаю, кто-то вспоминает свое детство, как солнечный берег, бабушка, папа, мама, собака, мяч. А у меня наоборот — такая унылая дорога домой, какая-то пасмурность, какие-то встречи, какие-то разборки. +— А как же компания: ребята, девчонки? — Не было у меня компании. +— А мама, папа молодые? — Папа, кстати, с нами не жил. Но мне кажется, если попытаться превратить минус в плюс, то это была какая-то грандиозная учеба перед чем-то дальнейшим. Когда я поступила во ВГИК, вдруг испытала такой восторг. Боже мой, думала я, бывают ведь и другие отношения. Все было черным, и вдруг раз — жизнь наполнилась солнцем. В принципе в этом есть какая-то странная режиссура. Нет, справедливая режиссура. +— Считается, что от детских комплексов полностью избавиться невозможно. В подсознании все равно сидит и мешает нам жить. Что сидит в вас? — Очень много. Но можно я не буду говорить об этом? Не хочу, все-таки я не на исповеди. +— Сильный человек легко говорит о своих комплексах. — И вы думаете, я сейчас буду доказывать, что я сильный человек? Нет. Ничего не хочу доказывать.Да, когда-то было очень тяжело, и я скорее этому счастлива. Мне нравится, что были такие тяжкие моменты и что они были преодолены. Я считаю, на войну нужно идти, если она уже объявлена. При этом знаю массу людей, которые скорее склонны обходить препятствия. А обходя, лишь оттягиваешь момент столкновения. Когда-нибудь это все равно тебя настигнет.

*** +— Несколько лет назад в одном из интервью вы сказали, что в 2004 году наступит матриархат. Он уже наступил? — Есть предсказание, согласно которому в 2004 году наступит матриархат, и он будет длиться 50 лет. Конечно, в нашей стране с этим тяжеловато, у нас очень мужская страна. Если женщины чего-то добиваются, они должны пройти сквозь такое! Через какой-то скептицизм, снисхождение, раздражение. Это я сейчас даю самые мягкие определения. +— Значит, в идеале рядом с женщиной всегда должен находиться мужчина. Сильный, уверенный в себе, который решал бы все ее проблемы. — У меня такого мужчины нет и никогда не было. Более того, если бы он появился, я никогда бы в жизни не свалила на него свои проблемы. +— Но ведь ваш первый муж был продюсером. — О Боже, это такое было время, конечно. Такое бодрое. А продюсер — это скорее такая формулировка непонятная. Был хороший человек… +— Был? — Ну я надеюсь, он существует в природе. Отличный человек. Нет, у него все хорошо по жизни. Просто бывает же, что люди встречаются… +— …Люди влюбляются, женятся. Мне не везет с этим так, что просто беда…? — Нет, почему не везет? Я к нему очень хорошо отношусь, крайне позитивно. Мне кажется, какое-то грандиозное зло, что люди не умеют расставаться по-хорошему. В любом случае они должны сохранять какие-то отношения. +— Второй ваш супруг — бизнесмен, довольно богатый человек. А богатый человек у нас синоним человека сильного. Или не так? — М-м-м… Я хочу сказать, что ситуация сейчас столь непростая, что мне не хочется распространяться на эту тему. То, что я скажу, может принести боль очень многим. Пройдет время, все встанет на свои места, и тогда… +— Хорошо. Но есть мнение, что сильные женщины привлекают слабых мужчин. Согласны? — Есть такой момент. Есть определенный род людей, которые могут вестись на какую-то харизму. Я не скажу, что они слабые, скорее ведомые. +— На съемочной площадке я вынуждена быть мужчиной — ваши слова? — Ну да: я хочу — я это получаю. Чисто мужской принцип. То есть я не пассив, я актив. +— А у вас есть подружки? Такие, чтобы по телефону потрепаться, чтобы как-нибудь собраться, поставить бутылку водки на стол и перемыть кости мужикам? — Да вы что! Вот эта схема, которая в Сексе в большом городе? Не понимаю, как можно встречаться вот так вчетвером и черт-те что обсуждать. Ну не нравятся мне все эти подружки по телефону. Не понимаю, о чем с ними можно разговаривать. Про тряпки, про сплетни или про что? А может, это я такая ненормальная? +— Вам с кем легче дружить: с мужчинами или с женщинами? — Вы знаете, дружба для меня — роскошь, у меня так мало времени, даже на самых близких. Так что скорее всего о дружбе я рассуждать не могу — это для меня неизведанная планета. +— Тогда о любви. Сложно обойти тему, которая муссируется так или иначе… — Я уже знаю, про что вы хотите спросить. А вы хотите все-таки спросить? +— Да, я хочу спросить. Хотя бы насколько вас угнетает вся эта шумиха? Имею в виду отношения с Земфирой, естественно. — Буквально три дня назад я ей смонтировала клип на абсолютный шедевр, я считаю. Вы слышали ее последний альбом? Там песня есть Самолет, очень красивая: такая медленная, грустная. Помните ее? Сколько в моей жизни было этих самолетов. Никогда не угадаешь, где же он не приземлится… Да, действительно, я работаю с Земфирой и считаю, что она абсолютно выдающийся человек. Она реально одна из… Ну практически одна. На мой субъективный взгляд. Я ее крайне сильно уважаю. И надеюсь на дальнейшее сотрудничество. Но вот видите, как получается, что такое сотрудничество вызывает столько… Я не знаю, как это прокомментировать. +— Люди склонны верить тому, во что хотят верить. — Ну и отлично, Боже. Я же не подаю в суд ни на кого. Ну что я должна сейчас сказать? Я должна резко все опровергать? +— Зачем же? Если это правда, можно сказать: Ну да, и чего дальше? А если нет, наверное, логично было бы подать в суд. — Ну не знаю. В данном случае мне кажется, что… Ну не хочется мне входить в эту реку: подтверждение, опровержение. Мне хочется как-то сохранить свою… +— Поздно. За вас уже все решили. — Кошмар какой-то, черт-те что… +— А что вы хотели: издержки профессии. С Земфирой обсуждали эту тему: как говорить, что? — Нет, кстати. Конечно, все эти публикации приносят мне огромную боль. У меня ведь очень много близких. И я не понимаю, что нужно говорить, — это же абсурд какой-то. Если у меня разрыв с человеком, у меня там какая-то семья, почему все это должно присоединяться к этому сотрудничеству творческому? И носить какую-то определенную окраску? Могу я себе позволить в этом не участвовать? Хорошо, пускай все это муссируется. Я просто не понимаю этих людей. Они ведь тоже люди. У них ведь тоже есть какие-то моральные принципы. Что они при этом испытывают? Какое-то удовольствие? Вот они это написали и сидят там радуются?

*** +— А на вас обиженных много, как думаете? — Думаю, что нет. +— Но вот одну обиженную я слышал, кстати. Это Светлана Светличная. — Да вы что! А что я ей сделала? +— Она была недовольна тем, как вы использовали ее в фильме Богиня. — Просто поразительно. Я, кстати, недавно с ней общалась, она говорила, что крайне благодарна мне за то, что я пригласила ее в картину. То есть мне в лицо она не сказала ничего. +— Ну, у нее сложное финансовое положение, а на этой картине она смогла заработать. И за это Светличная вам благодарна. Ей не понравилось, что большую часть ее реплик вы из фильма вырезали. — Просто мы очень старались заплатить ей нормальную ставку, и вызывала я ее на каждый съемочный день даже тогда, когда ее не было в сценарии. Быть может, в этом была моя ошибка. Я ей говорила: Приезжайте, может, вы скажете какой-то текст. А этого текста не было в принципе. Но мне кажется, не стоит говорить об этом. Скорее это унижает ее, чем меня оправдывает. А насчет считаться с мнением… Вообще, я не люблю искать эти совместные зерна, сообща работать над ролью. Я думаю, артисты, которые участвуют в моем фильме, они скорее краска… +— То есть вы их откровенно используете? — Слушайте, когда я снимаюсь как актриса, я совершенно четко отдаю себе отчет, что я всего лишь краска на большом ковре, который держит в своей голове режиссер. И не претендую на то, чтобы кому-то что-то диктовать. +— Сейчас у Балабанова снимаетесь? — Да, Леша Балабанов — мой товарищ. Кстати, можете у него взять интервью. Хотя… Он ведь не дает интервью. Я так его уважаю за это. Может себе позволить. Не дает интервью, не берет гонорар за свои картины. Абсолютный в этом плане небожитель. В хорошем смысле блаженный. +— Вы хотели бы быть на него похожей? — Нет. Я не могу быть такой, я совсем другая. Но я счастлива, что такие люди есть, и я могу соприкасаться с ними на одном пространстве. +— Сейчас вас стало довольно-таки много: вы в кино, вы в театре, вы на телевидении. Зачем столько работать? — Я склонна много работать, мне нужно много зарабатывать. +— Есть какая-то грандиозная цель в жизни? — Нет, я считаю, мне просто нужно много зарабатывать. +— Нет ли риска немножко растерять себя во всем этом? Вас оценили как на некую яркую краску на сером фоне. Но когда яркой краски много, болят глаза. — Риск есть. Расплата ждет впереди. Сейчас ситуация такова, что надо. Мне ведь скоро 40 лет… +— Вы не боитесь называть свой возраст? — Я перешла уже тот барьер боязни или небоязни — больше пекусь о своем внутреннем мире. Есть женщины, которые боятся дряхления, боятся, чтобы у них что-то не отвисло. Думаю: Боже мой, чего они боятся? Чтобы не отвисло что-то внутри — это, по-моему, гораздо дороже. +— Рождение дочери вас сильно переломало? — Ну это какой-то вечный страх и вечная вина. +— Потому что при такой занятости с дочкой видитесь довольно редко? — Не могу сказать, что часто. Тем более сейчас снимаюсь у Балабанова, съемки будут до конца месяца, видите, как получается. +— Ну так, может, бросить все к чертовой матери и стать обыкновенной домашней бабой и быть при этом абсолютно счастливой? — Домашней бабой?! Конечно, нет. Если запихнуть меня в эту нишу, я тут же удавлюсь где-нибудь на карнизе. Конечно, нужно от многого отказываться, и я уверяю вас, я отказываюсь от многого. А нужно еще от большего. Ведь так не бывает: если вы хотите обладать чем-то одним, надо жертвовать другим. +— И какой же вы представляете себя лет через 15? — Да вы что. Я не знаю, что будет завтра, честно вам скажу. Мне о чем-то мечтается, а на другой день, когда идет дождь… А сейчас вообще начинается осень. Страшная склонность к какой-то депрессии… У вас такого не бывает?

Tags: #просто #жизни #человек #очень #скорее #сказать #кажется #нужно #кстати #такая #конечно #которые #говорить #такое #какие

Дополнительные фотографии