Автор: Андрей Пуминов [16.11.2006]

«Для меня дом — это мастерская»

Аромат дома

— Это не мастерская, а Фонд, где мы проводим различные мероприятия, — поясняет Михаил, — и здесь же две небольшие жилые комнаты. Мастерская у меня дома, в Америке, там я и работаю на износ. Помещение на Садовой, действительно, появилось благодаря Владимиру Путину, который предложил мне — на выбор — мастерскую в Москве или Петербурге. Я, естественно, предпочел Питер. Но вот теперь выясняется, что помещение могут и отобрать — уже приходили какие-то люди его смотреть.

Все здесь сделано по моим колористическим эскизам, любимые цвета — зеленый, голубой. Темно-синий цвет для потолка выбрал из-за того, что он не очень высокий, а этот оттенок создает ощущение неба. Такой прием подсмотрел во французских зданиях XVIII века, я посвящаю много времени изучению дизайна.

Как понимаю уют? Сложно сказать, у меня все связано только с работой, дома я и сплю в мастерской.

Для украшения интерьера использую сухие цветы, я их обожаю. Видите, на полках разложены десятки высушенных бутонов роз. В Америке принято делать сухие букеты, потому что цветы продолжают действовать своим ароматом.

Небольшой городок Питер

— Хоть я живу в американской деревне (в поместье Клаверак, в двух с половиной часах езды от Нью-Йорка. — Е. П.) Петербург остается родным. Поэтому его сегодняшнее состояние — больная тема. Печально размышляю и понимаю, что ни мой голос, ни людей, любящих этот феноменальный город, — ничего не могут сделать. Когда разрушали Преображенские казармы, я специально поехал в Москву, добился встречи с Медведевым — он просмотрел документы, слезные обращения наивной интеллигенции к президенту: спасите, помогите, вы сами петербуржец, вы должны понять: Медведев уверил, что все это будет у президента. Но никакой реакции не последовало. А когда полгода спустя я был на даче у Владимира Владимировича и опять стал ворошить эту больную тему, он сказал, что в Петербурге есть губернатор, он все решает, президент не может приказывать.

На сегодня ситуация катастрофическая. От старого Петербурга ведь не так много осталось — его истребляла война, архитекторы 60-х, партийные указания, — я сам видел, стоя у окна, как взрывали собор на Сенной площади. По сравнению с Парижем, с его многовековой историей и памятниками, Петербург — небольшой городок, здесь осталось не так уж много, тем более, если позволять каждому придурку разрушать старый дом и строить новый: У вас тут есть какой-то великолепный грузинский деятель — я читал его интервью и был поражен наглостью, когда он заявил: «А мне нравится в красивом городе строить красивые дома»!

Наши отдельные голоса протеста — это глас вопиющего в пустыне, вот если бы собирались демонстрации в защиту памятников, народ выходил бы на улицы: Массовых протестов чиновники еще боятся.

Грабь!

Понятие «новые русские» внедрилось в сознание и на Западе, что мне очень неприятно. При чем здесь русские? Если на то пошло, там их не так уж много. Нет, это новые коммунисты, наследники советской власти. Тогда был лозунг «Грабь награбленное!», а новое поколение, детишки тех самых коммунистов, просто-напросто сократили его: «Грабь!» Грабь народ, недра, страну, уродуй великие города.

На Западе меня спрашивают: «Как же ты, диссидент, отсидевший в дурдомах, изгнанный из России, вернулся, сидишь, пьешь чай с гэбэшником? На хрена тебе это нужно?» Отвечаю, что с первого же года моей жизни в изгнании я не оставлял Россию: выступал по «Голосу Америки» и «Свободе», реагировал на все проблемы, участвовал в помощи политзаключенным, печатал русских поэтов, устраивал выставки художников. Поэтому мой возврат в Россию — органичен. Я не мыслю себя вне этой культуры, народа, пространства, включая и Кавказ. По отцу я ведь кабардинский человек, судьба Кавказа — это и судьба моего народа. Когда был конфликт между Грузией и Абхазией, погиб один из моих троюродных братьев, талантливый молодой ученый.

В мире насекомых

— Сейчас в Мариинском театре как художник и постановщик работаю над балетами на музыку Прокофьева, Рахманинова, а также Стравинского, которого лично знал. Я сделал новую концепцию «Весны священной» — перенес действие в мир насекомых, моя задача — создать спектакль и для «настоящих» детей, и для испорченных, то есть для взрослых.

А в Москве на студии «Союзмультфильм» сделал кукольный фильм «Гофманиана». Премьера состоится 20 ноября в Доме кино в Петербурге, а потом уже в Москве. Кино — особое пространство свободы, это большие возможности и большое искушение.

Сегодня обрушилось столько свободы на интеллигенцию, что она задыхается. Литераторы — в скверных словах, актеры пытаются опередить друг друга в раздевании, поскакать голыми по сцене. Чем больше свободы, тем больше человек может напортачить ерундистики, так что приходится себя сдерживать.

Tags: #грабь #мастерская #москве #петербурге #свободы #америке #работаю #помещение #питер #могут #очень #понимаю #сухие #цветы #небольшой

Дополнительные фотографии