Автор: Андрей Пуминов [24.09.2006]

Наподдать бы кое-кому под зад коленом

Даже три охранника не помешали обворовать дом дочери

+— Не слишком ли вы, Иосиф Давыдович, буквально восприняли выражение про дом, который должен быть крепостью? Тут у вас, конечно, не темница сырая, а сооружение хоромного типа, но сидите-то вы практически за решеткой...

— Так ведь, слава Богу, живем в спокойной стране, где отсутствует криминал и где можно не опасаться визита непрошеных гостей, сигающих через чужие заборы! Я не так за себя боюсь, как за пятерых маленьких заусенцев.

+— За кого?

— За внучек. Они со мной живут. И их родители тоже. Видите эти дома? Один — для меня с Нелей, второй — для семьи Андрея, третий — для Наташи, ее мужа и дочек. Ради безопасности родных я и вынужден был принять определенные меры.

+— Хотел бы взглянуть на самоубийцу, осмелившегося покуситься на собственность Кобзона!

— Напрасно думаете, будто сюда проникнуть так уж сложно. Конкретный пример. При трех круглосуточно дежурящих на территории охранниках вор элементарно перебрался через ограду (правда, тогда еще без колючки), залез в дом дочери и полтора часа шарил там. К счастью, не поднялся на второй этаж, где спали Наташа с Юрой и девочки. Снял со стены плазменный телевизор, завернул его в одеяло, прихватил по дороге пару женских сапог и тем же путем через забор ретировался. Разумеется, охрану я сменил на следующий же день, но ведь факт остается фактом: грабителя не поймали!

А две угнанные машины? Одну увели у невестки Кати, вторую — у Нели. Пяти минут хватило! Водитель помог моей жене донести сумки до квартиры, спустился во двор, а автомобиля след простыл. До сих пор в розыске... И это при условии, что я более двадцати лет возглавляю общественный совет ГУВД Москвы и фонд «Щит и лира».

+— Может, не там защиту ищете, Иосиф Давыдович?

— А где, по-вашему, ей следует быть?

Откуда эта тяга называть взрослых по блатным кликухам?

+— Своим появлением я прервал вашу задушевную беседу с господином Тохтахуновым, более известным по кличке Тайванчик. Очень авторитетный товарищ!

— Да, Алик — мой близкий друг, мы знакомы много лет... И что с того?

+— С Япончиком, слышал, тоже дружбу водите?

— Откуда у журналистов эта тяга называть взрослых и, подчеркиваю, уважаемых людей по блатным кликухам? У каждого есть имя и фамилия. Вы что, сидели на одних нарах, вместе баланду хлебали? Они уже седые, а их зовут, словно дворовых собачек — Тайванчик, Япончик, Китайчик... Позор!

+— Прошу пардона, вопрос не к нам, а к тому самому криминальному миру, от которого вы, Иосиф Давыдович, пытаетесь заслониться заборами.

— Да ничего я не пытаюсь! Что касается Иванькова, то его другом назвать не могу, хотя мы неоднократно встречались в Нью-Йорке. И познакомились там же, на Брайтоне. Вячеслав Кириллович показался мне интересным человеком, приятным собеседником, прекрасно знающим классическую литературу, хорошо разбирающимся в поэзии. Не в курсе, какие правонарушения он совершил, пусть выясняют те, кому положено, но его рассказы о нашей так называемой исправительной системе ужасают. Солженицынский «Иван Денисович» меркнет... К примеру, Иваньков с превеликим трудом убедил лагерное начальство переоборудовать одну из камер под молельную комнату, где мог бы общаться с батюшкой...

+— Видимо, набравшись святости, Япончик стал плеваться в журналистов и метить ногой в объектив телекамеры?

— Будь моя воля, тоже с удовольствием наподдал бы под зад коленом кое-кому из ваших коллег! Нет, настоящие профи остались, но слишком уж много развелось шелупони, только и умеющей, что собирать сплетни да врать. Зачем очаровательная Светлана Сорокина заявляла, будто вся пресса у нас честная и неподкупная? Сама она разве не ангажирована, разве не выполняет определенные заказы, бегая с канала на канал? А к чему вводить в заблуждение аудиторию, рассказывая, будто программа «Основной инстинкт» идет в прямом эфире, хотя в действительности все записывается сутками ранее? Обманешь в малом, не поверят в большом.

+— Может, не стоит, Иосиф Давыдович, так уж жестко на личности переходить? А то ведь вспомню сейчас и нашу «фанерную» попсу, и звезд, не терпящих вопросов о ремейках, и много чего еще...

— А мне-то что? О Кобзоне столько разного понасочиняли, что уже ничему не удивляюсь. Писали: мафиози, связанный с преступными кланами всего мира, торговец оружием, наркотиками и еще неизвестно чем... Думал, уже исчерпалась фантазия, но недооценил вашего брата. Свежий слух: Кобзон купил место на кладбище праведников в Иерусалиме.

+— За десять миллионов долларов.

— Ошибочка вышла! Не себе хотел заказать могилу, а бульварной газетенке, запускающей мерзкие сплетни, похоронить ее за те гадости, которыми поливает толпу. Увы, мне отказали: на этом кладбище достойны лежать лишь святые... В другом подметном листке прочел: «У Кобзона отнимают гаражи». Якобы я держу пять машин в доме на Смоленской площади, а теперь там собираются строить какое-то административное здание. В заметке сплошная неправда, концентрированная ложь! У нас на всю семью, наверное, пять или шесть авто — мое, Нели, сына, невестки, дочери с зятем... Почему не написать, что сносить планируют гаражный кооператив Большого театра, что там 122 владельца, а у Кобзона бокс всего на одну машину, как, к примеру, у Васильева с Максимовой или других звезд? Видимо, такой текст менее продаваем, поэтому в газете большими буквами напечатано единственное имя: Кобзон! Вот он, гад какой! Если хотите знать, я отказался от положенного мне как председателю комитета Думы «БМВ», взял лишь номер с триколором на личный «Мерседес». Для удобства стояния в московских пробках. Иными депутатскими привилегиями никогда не пользовался — ни служебным жильем, ни госдачей, ни путевками в санаторий, ни кремлевской поликлиникой с ЦКБ. Ни разу!

+— А бесплатными билетами?

— Если лечу по работе. По закону положено. Частные поездки оплачиваю сам, гастрольные туры — принимающая сторона.

В Испании у меня лишь «невелика хатинка»

+— Кто, интересно, нес расходы по вашему последнему зарубежному вояжу? В дни, когда Дума принимала антинародный закон о монетизации льгот, депутат Кобзон пляжился в Испании, купался в море. Свидетельствую: своими ушами слышал в трубке мобильного плеск волн.

— Не передергивайте! Ваша формулировка про антинародный? Так и говорите. А я за себя отвечу. Парламентские каникулы имею право проводить, где хочу. Это раз. В обсуждении и голосовании по интересующему вас закону я участвовал. Это два.

+— Слились в экстазе с «Единой Россией»?

— Нет, выступил против. Смутила поспешность принятия документа, то, что народу фактически выкрутили руки, помешав самостоятельно все решить. Почему не дали разобраться, понять, что к чему? Может, завтра люди сами попросили бы об отмене льгот! Нет, ждать не захотели, все сделали в приказном, диктаторском порядке. Поэтому не стал поддерживать внесенный законопроект, хотя и понимал: погоды это не изменит. Как в старом еврейском анекдоте. Мама, выдающая дочь замуж, спрашивает у раввина: «Рабе, моей девочке в брачную ночь ложиться в постель в трусах или без?» Тот с сожалением смотрит на бедолагу и говорит: «Хоть так, хоть этак, все равно ее сегодня трахнут...» Вот и с этим законом похожая история: как бы ни голосовали отдельные депутаты, судьба его определилась заранее.

Что же до Испании, то в Марбелью к дочке и внучкам поехал значительно позже.

+— У вас там дом?

— К сожалению, нет. Как говорил экс-президент Украины Кравчук, лишь «невелика хатинка», а точнее, приобретенная мною и Нелей еще в 1992 году двухкомнатная квартирка с террасой. Почему-то все думают, будто у Кобзона виллы, замки, персональные автопарки! Помню, приятель из Америки пригласил отобедать на борту своей шикарной яхты, пришвартованной в порту Марбельи. Едва успели подняться после трапезы на палубу, как у причала появилась группа туристов из России. Разумеется, земляки меня заметили и принялись громко обсуждать, какой красивый у Кобзона корабль. Я даже не пытался опровергнуть, только рукой махнул.

+— Но вам понравилось ходить под парусом?

— Да мы от берега не отплывали! Я вообще не люблю море, яхты, круизы. Не мое! С куда большим удовольствием искупаюсь в бассейне и порыбачу в тихом местечке на реке.

+— Почему же дачу не у воды построили? Или брали, что было?

— На что денег хватило, то и взял... Вернее, даже не хватило, одалживал. Купил этот участок в 1976 году. Когда-то в доме, построенном пленными немцами, жил маршал Рыбалко, потом — известный адвокат, затем академик Лопухин, теперь вот я...

+— Помните, в какую копеечку покупка обошлась?

— Вообще-то подобные вопросы обычно задают в налоговой инспекции... Как пел Володя Высоцкий, «в душу ко мне лапами не лезь, про жизню мою личную и непатриотичную знают уже органы и ОБХСС...»

+— Вы цитатками из классиков не прикрывайтесь, Иосиф Давыдович...

— По тем временам деньги были совершенно жуткие — 70 тысяч рублей. Занимал у друзей и коллег. У Оскара Фельцмана, Роберта Рождественского... Три года потом с долгами рассчитывался... Не люблю просить, но тут нарушил правило, очень уж хотелось купить эту дачу.

+— Чем она так запала вам в душу?

— Сын и дочь в детстве сильно болели, постоянно нуждались в свежем воздухе. Это одна из причин. Была еще мечта о родовом гнезде, которого я никогда не имел. Вот и взял 84 сотки в Баковке. Со временем прирезал соседние участки — что-то приобрел за деньги, что-то выменял на жилплощадь в Москве. Недавно еще двадцать одну сотку прикупил, напротив, через дорогу. Вырою тоннель, оборудую там корт, игровую площадку, будет свой спортивный городок... Но дело не в количестве земли, главное — вся семья здесь, рядом. Люблю, когда собираемся вместе. Неля даже построила специальный павильон, назвав его домашним рестораном. Отмечаем там дни рождения, встречаем Новый год, другие праздники. Кстати, опять брошу камень в ваш журналистский огород. Зачем распускать слухи, будто Наташа с мужем и дочками живет в Австралии? Да, Юра оттуда родом, точнее, родился здесь, но с шести лет рос за океаном. Великолепно говорит по-русски, хотя читать научился лишь в Москве. Однако какое это имеет отношение к моей дочке? После свадьбы она и дня не провела в Австралии.

+— И гражданство не меняла?

— Для этого нужно прожить там два года. За это время без Наташки и трех ее обезьянок я помер бы тут!

Дочка кличку мне приклеила — Пупс. Теперь в семье все так зовут, включая внучек

+— Не к слову будет сказано... Как у вас со здоровьем, Иосиф Давыдович? Онкологическая операция не шутка.

— Даже две. Мне ведь через три месяца повторно резали... Так положено.

+— Блюдете режим?

— Во всяком случае, 52 года курил, а теперь бросил. Врач сказал: «Гарантирую рецидив, если не откажетесь от табака». Ответил, что хочу еще пожить... В кармане пиджака лежали наполовину выкуренная пачка сигарет и зажигалка. Так там и остались. Больше не притронулся, навсегда закрыл тему. На курении свет клином не сошелся. Да и не имею я права капитулировать даже перед смертельной болезнью!

+— Но было ощущение, будто заглянули в бездну?

— Честно? Попросту не задумываюсь о таком, стараюсь жить в прежнем ритме, без оглядки. Единственное изменение — стал больше дорожить временем, еще пуще возненавидел бессмысленные ресторанные посиделки, необязательные банкеты-фуршеты. Жизнь коротка, а успеть надо так много! К тому же, как ни крути, семью пока тяну я, хотя, надеюсь, недалек день, когда младшее поколение скажет: «Папа, отдыхай, теперь наш черед».

+— Все родители одинаковы в заблуждениях.

— Нет, детей не идеализирую. У Наташи, к примеру, скверный характер.

+— В вас пошла?

— Наверное... Когда дочке было шестнадцать и она бегала по дискотекам, кричал: «Караул!» Наташа слушала-слушала, а потом заявила: «Значит, так. То, чего ты боишься, можно сделать и утром, и днем. Успокойся, папа, на дискотеках я танцую, а не приключения ищу. И пожалуйста, разговаривай со мной на равных...» Дочка, кстати, и кличку мне приклеила — Пупс. Теперь в семье все так зовут, включая внучек. Вот кому готов прощать абсолютно все! Никаких запретов! Дед для этих крох — сплошная забава, с ним все можно. Ждали меня в Марбелье, словно чуда. При мне купание — без лимита, мороженое — без счета, стояние на голове — без последствий...

+— Наташа младшую рожала в Испании?

— Ну да! Говорил ей: «Давай лучше дома». Нет, не послушалась. В итоге были осложнения, но, к счастью, обошлось, и девочка, и мама здоровы... К слову, судьба порой интересные сюжеты рисует. Когда лежал в коме после сепсиса, родилась Анька, оперировали с опухолью, Наташа подарила пятую внучку... Люблю всех безумно, каждой дал свое имя: Идель — Дуся, Полина — Пуся, Мишель — Муся, Анна — Нюся, Арнела-Мари — Маруся...

С Высоцким соревновались, кто больше зажигалок соберет

+— А если одна из любимиц решит по собственному разумению доработать какую-нибудь из этих картин — Шишкина или Саврасова? Или грохнет дорогущую фарфоровую вазу, которых у вас в избытке? Тоже простите?

— Думаю, рука не поднимется наказать. Да и девчонки вряд ли станут так шкодить... Открою еще секрет: у меня к живописи своеобразное отношение. Понимаю и принимаю реалистов, а вот авангард, абстракционизм и все прочее — не мое. Мне без разницы — Шагал это, Малевич или Пикассо. Неля всегда просит: пожалуйста, не распространяйся, мол, неудобно. Наверное, но ничего с собой поделать не могу, поздно переучиваться. Обращаю внимание не на звучное имя, а решаю, нравится ли мне именно эта картина. Так, извините, поступаю и в магазинах. Покупаю не марку, раскрученный бренд, а конкретную вещь. Беру, невзирая на цену.

+— И давно так?

— С советских времен. Я и в СССР зарабатывал больше всех...

+— Картины, фарфор — это для вас вложение капитала?

— Нет, абсолютно. Есть вещи, которые когда-то были взяты за копейки, а сегодня стоят состояния. Но мы ничего не покупали с целью перепродажи или извлечения прибыли. Мне постоянно предлагают какие-то произведения искусства. Иногда называют великие имена — Рубенс, Рембрандт... Отказываюсь без разговоров. Тут нужны проверки, экспертизы, это занятие для аукционов, а я даже не могу считаться настоящим коллекционером, хотя на даче и в квартире на Смоленке у нас есть уникальные вещи. На днях встречался с Леной Гагариной, дочкой Юрия Алексеевича, ныне директором кремлевских музеев. Просил дать специалистов, чтобы те оценили профессиональным взглядом: может, стоит сделать временную экспозицию из того, что нами собрано. Пусть люди посмотрят...

Кроме картин и фарфора, у меня есть и неплохой арсенал — охотничьи ружья, сабли, мечи. В основном подарки, но кое-что и сам покупал. Например, лет десять назад привез из Армении личную саблю маршала Буденного с орденом Красного Знамени на эфесе. Нашел в антикварной лавке. Теперь у меня висит. Большинство ружей — нестреляные. Никогда не ходил на охоту и не пойду. Терпеть не могу этого занятия, больше напоминающего казнь, чем честное состязание. Еще имеется коллекция пивных кружек, они тоже не используются по назначению, поскольку я со спиртным давно завязал. Как уже говорил, курить тоже бросил, посему и зажигалки, которые начинал собирать еще вместе с Высоцким, соревнуясь, у кого будет больше, пылятся без дела. Ну и пусть! Наверное, время тех моих увлечений прошло. Сегодня голова занята другим. Но стараюсь не загадывать на будущее. У мексиканцев есть замечательная форма прощания. Они говорят: «Встретимся, если Богу будет угодно». Вот и я теперь повторяю: поживем, коли не помрем...

Tags: #иосиф #давыдович #кобзона #наташа #наверное #почему #испании #люблю #дочери #внучек #хватило #вместе #зовут #пусть #положено

Дополнительные фотографии