Людибиографии, истории, факты, фотографии

Иосиф Кобзон

   /   

Iosif Kobzon

   /
             
Фотография Иосиф Кобзон (photo Iosif Kobzon)
   

День рождения: 11.09.1937 года
Возраст: 81 год
Место рождения: Часов Яр, Донецкая, Россия
Дата смерти: 30.08.2018 года
Место смерти: Москва, Россия

Гражданство: Россия

«Никакой прелести у преклонного возраста нет!»

Советский и российский эстрадный певец, общественный деятель, депутат Государственной Думы РФ

Пять лет назад легендарный мэтр советской эстрады перенес тяжелейшую операцию, но вопреки прогнозам вернулся на сцену, продолжает давать многочасовые сольные концерты, записывать диски и заниматься общественной деятельностью.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

09.05.2012

— Иосиф Давыдович, я благодарен, что при такой катастрофической занятости вы все-таки выкроили для нашей беседы время...

Иосиф Кобзон фотография
Иосиф Кобзон фотография

— Дима, ну почему же катастрофической? Нормальной... Если я до сих пор востребован, это, по-моему, замечательно, во всяком случае, счастлив, что свободного времени у меня нет...

Реклама:

— От седовласых, умудренных опытом аксакалов мне не раз приходилось слышать, что у каждого возраста есть свои прелести. У вашего тоже?

— (Смеется). Поверь, это с их стороны не более чем стариковское такое кокетство: никакой прелести у преклонного возраста нет! Его неизменные спутники — непременный букет болезней, иногда даже немощь, но что делать? Если до этих лет доживаешь, надо достойно свой путь пройти. Смотрю на моих старших товарищей, например, на Андрея Дементьева...

— ...красавец!

— Ему уже 80, а он замечательно выглядит, в отличной форме: сочиняет стихи, передачи снимает... Или, скажем, патриарх нашей песни Оскар Фельцман. Ему 88...

— ...еще больший красавец!..

— ...а какие он пишет песни! Недавно у него состоялся творческий вечер в Театре эстрады, и я исполнял четыре его новых произведения. Четыре! — при том, что они ни свежести не утратили, ни романтизма, ни лирики — ничего, как будто он их в расцвете сил создал... Когда-то Оскар написал (напевает): «Я вас люблю, я думаю о вас...» — и новые его вещи на стихи Юры Гарина такого же типа. В этом и прелесть, что, несмотря на возраст, он на такие чувства способен. Я тоже, собственно говоря, недалеко от Оскара с Андреем ушел...

Лучшие дня



Посетило:179
Михаил Жонин
Велокафе с видом на взлетающие самолеты
Посетило:80
  А-Джу
Самые длинные искусственные ногти
Посетило:78
Одилон Озар

— «Еще ты не развенчан, еще кумир у женщин...» — так ведь в посвященной вам песне Павла Зиброва и Юрия Рыбчинского поется...

— Во всяком случае, желание жить над всеми прочими преобладает. Хочется еще что-то успеть сделать, пококетничать с молодежью, исполнить какие-то новые песни, поучаствовать в фестивалях, и если туда приглашают, зовут, значит, есть еще порох в пороховницах.

— Вы признались однажды: «Я ни о чем не жалею, и если бы мне сказали, что могут вернуть молодость и я начну сначала, я бы категорически отказался». Не погорячились? Не передумали?

— Конечно же, отказался бы, потому что уже знаю, как у меня прошла жизнь, что в ней было. Больше, естественно, радостного и хорошего, нежели грустного и печального, но проходить этот путь снова смысла нет. Когда я беседую с моими молодыми коллегами, думаю порой: «Бедные вы, бедные, еще не представляете, что вам предстоит». На мою долю выпало много тягот, особенно после Великой Отечественной. Я — дитя военного времени, перенес голод, холод, разруху — все, что угодно, но не обижен на это время, потому что ощущал свою принадлежность к народу-победителю, стране, одолевшей фашизм.

Мы — и я, и мои братья, и моя сестра, и мои сверстники — были высокопатриотичными гражданами, и пусть голодали, пусть не во что было одеться и не на чем было в школе писать, мы выросли, стали достойными порядочными людьми. Не приведи Господь, чтобы нынешняя молодежь пережила катаклизмы, которые мое поколение формировали. Слава Богу, уже 65-й год наши страны живут без войны, и хотя гражданские конфликты общество сотрясают, все-таки это носит характер локальный. Дай Бог, чтобы у молодых была жизнь хорошая, чтобы складывалась она благополучно, но я ничуть не жалею о том, что пришлось много страдать. Во-первых, если мой жанр взять, он был востребован, а во-вторых, я застал период песенного ренессанса, когда творили выдающиеся музыканты, композиторы — такие, как Соловьев-Седой, Блантер, Фрадкин, Островский, Колмановский...

— ...Пахмутова...

— ...Фельцман, Френкель, и стихи — не слова, как сейчас принято называть...

— ...и не тексты...

— ...писали потрясающие поэты Матусовский, Долматовский, Ошанин, Евтушенко, Рождественский, Вознесенский, Гамзатов... Петь их произведения, соприкасаться с этими высокоталантливыми людьми было для меня великим счастьем, а с кем нынче общаются мои молодые коллеги? Впрочем, если начну им об этом сейчас говорить, они отмахнутся: «Ну вот, старый артист... Постоянно ему что-то не нравится, все ворчит...

— ...брюзжит»...

— ...но не брюзжу я — мне просто их жалко. Время-то нынче безнравственное, бездуховное! Мы, например, девушкам под юбку не лезли, а всего лишь домой провожали. Нас колотило, мы просто умирали в ожидании первого поцелуя — он был чем-то невероятным. Я, помню, всю ночь не спал, когда первый раз чмокнул девушку, которая очень мне нравилась, в щечку, а сейчас все происходит в первый же вечер, хотя дело не в этом. Я понимаю: природа, но сразу в койку — это же неинтересно. Надо дрожать как осиновый лист, когда обнимаешь любимую, надо песню ей спеть, которая тебе самому нравится. Мы вот и пели...

— Какие, если не секрет?

— Первую свою влюбленность я пережил в Днепропетровске в 15-16 лет, когда был студентом горного техникума. Тогда и начались прогулки по проспекту Маркса, по улицам и бульварам, пение под гитару. Конечно, песни я исполнял лирические: и самодеятельные (при этом по своему звучанию были они куда лучше, чем нынешние!), и те, которые неслись из репродукторов. Телевидения же еще не было, а по радио передавали классику — Дунаевского, Соловьева-Седого...

Вот одна из тех самодеятельных песен, посвященная любимому городу (напевает):

Как часто, милый друг, с тобой

У берегов Днепра седого

Мы любовались красотой

Днепропетровска нам родного.

И как приятно нам светили

Лучи надежды и любви,

И первый раз его любили -

Любили вместе я и ты.

Любили мы его бульвары,

Садов цветы и тротуары,

И ряд скамеечек кленовых,

Что предназначен для влюбленных.

И Карла Маркса, и Садовая,

И та скамеечка кленовая...

Тебя, как девушку, любили мы,

Ты наш родной Днепропетровск!

Слышишь, какие замечательные слова — проникновенные, искренние? Таким же и обращение с ровесницами было. Вот скажем, мы, провинциальные пацаны, дрались на улицах. «Почему?» — спросишь ты. Дело в том, что ребята, которые по соседству с любимыми жили, чужаков на свою территорию не пускали. Приходилось выяснять отношения, и я пошел в секцию бокса, чтобы и девушку уметь защитить, и за себя постоять.

В общем, хорошее было детство, прекрасная юность, да и армию я с благодарностью вспоминаю, потому что служить ушел совершенно избалованным парнем. Меня к окончанию техникума в городе знали — я был солистом в студенческой самодеятельности, пел в хоре...

— ...уже перед Сталиным к тому времени выступали...

— Ну, это еще в Донбассе было, в школьные годы, а в армию только пришел, и вдруг какой-то сержантишко мною командует: «Курсант Кобзон, ко мне!» — да кто ты такой?

— Вы тут же в зубы его, да?

- (Смеется). Ну нет — шахматной доской всего лишь огрел и сразу же загремел на пять суток на гауптвахту. Впрочем, это неважно — в армии меня привели в порядок, я научился ценить труд, дисциплину, дружбу солдатскую.

— Вы часто рассказываете — особенно хорошо эти байки идут за столом — такое, что просто диву даешься. Столько всего прошли, столько видели, а сейчас выросло поколение, которое совершенно не в курсе ни кто такой Ленин, ни в каком году Великая Отечественная война началась. Не знают даже более поздних героев — Гагарина, например, Высоцкого. Я уже забрасывал вам однажды удочку: почему бы не написать мемуары?

— Дим, написать я, конечно, могу, но кто их читать будет — вот дело в чем!

— По-моему, это не разговор...

— Ладно, ну кто сегодня над книгой чахнет? Все же втянуты в интернет и первым делом спешат узнать сплетни — кто в кого, кто из-за кого? Кому изменила, с кем — это молодежи сейчас интересно, а какова история страны, в которой живешь, — это удел стариков, пенсионеров, ветеранов: пускай они такими вещами интересуются.

Подобная ситуация, замечу, не только с книгами. «Ты отказала мне два раза, «Не хочу» — сказала ты. Вот такая вот зараза — девушка моей мечты» — хорошая песня? Ну ты же сам увлечен эстрадой и понимаешь прекрасно, что это за «творчество», так кому же и что рассказывать?

Да, мне нравится встречаться с аудиторией моральной, духовной и отвечать на вопросы людей, которые высокопатриотично относятся к своей стране и к народу, среди которого живут. Вот у меня, слава Богу, пять внучек и внук, и хотя я хочу, чтобы росли они не за границей, а у себя дома, боюсь за них, потому что сегодняшняя ситуация — не только криминогенная, но и нравственная — небезопасна. Если мои внучки, допустим, выйдут на улицу и какой-то негодяй их оскорбит, а его за это никто не накажет, они поймут, что живут в плохом государстве, и не будут его любить.

Это тогда, несмотря на то что голодали, Родину мы любили. Помню, как в 45-м году я принес моей ненаглядной маме пирожное — нам его выдали на первой послевоенной ноябрьской демонстрации. Господи, я так трясся над этим крошечным кусочком черного хлеба с подушечкой сахара, так бережно придерживал его в кармане, чтобы донести домой и угостить маму!.. Казалось бы, Дима, копеечное лакомство, но мы были на демонстрации (!), гордились своим отечеством и искренне его восхваляли.

— Да, вы, кажется, правы — кому сейчас об этом расскажешь, кто поймет?

— Ну вот, а ты: мемуары!.. Я, предположим, их напишу, а молодой человек какой-нибудь буркнет: «Вот придурок Кобзон — пирожное из куска хлеба вспомнил...». Не понять ему, что это...

Когда я возглавлял в Государственной Думе России Комитет по культуре, мы создали комиссию по патриотическому воспитанию, и я неоднократно с молодежью встречался. Да, мне, признаюсь, очень тяжело было с нею общаться, потому что я вспыльчивый, иногда даже грубый — сдержать себя не могу. Я не ханжа, все понимаю и, что такое нецензурная, так сказать, лексика, знаю не понаслышке, но как можно с ними порой разговаривать? Представь, я к ним обращаюсь: «Ребята, все-таки мы в России живем. Это великое государство, с великой историей — давайте поговорим о том, что можем сделать для нее сегодня в это непростое, тяжелое время. Отечество мы ведь любить обязаны», а какой-то подонок из зала кричит: «Да?! А за что любить-то?! Пускай оно нас сначала полюбит!». Причем при поддержке аудитории, и что мне, старому артисту, ему возразить?

— Как же из этого положения вышли?

— Ответ мой был очень прост. Начал издалека: «Я не буду сейчас государственной структуры касаться — беру тебя просто как молодого человека, который в этой стране живет. Скажи, пожалуйста, у тебя мама есть?». Он так небрежно: «Ну, есть». Я дальше: «Так, а если она заболела, ты перестанешь ее любить, не будешь лечить, поддерживать?». — «А мама-то здесь при чем?» — не понимает мой собеседник. «Так Родина, — отвечаю, — это и есть твоя мама. Сегодня она нездорова, больна, так помоги же ей встать на ноги! Почему, на каком основании ты требуешь, чтобы сначала тебя полюбили, что это за эгоизм такой?».

К Родине надо относиться, как к матери, но это сейчас нелегко, потому что время-то пошлое, циничное, бездуховное. Мы вот с тобой беседуем в Киеве. Украина — моя любимая Родина, и я не устаю это повторять, но не думаю, что ситуация в нэньке чем-то отличается от российской и наоборот.

Generic placeholder image
Дмитрий Гордон
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Андрей Козырев
Посетило:1964
Андрей Козырев
Масаки Кобаяси
Посетило:386
Масаки Кобаяси
Патологически дружелюбный малыш
Посетило:397
Алекс Вэйси

Добавьте свою новость

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history