Людибиографии, истории, факты, фотографии

Олег Табаков

   /   

Oleg Tabakov

   /
             
Фотография Олег Табаков (photo Oleg Tabakov)
   

День рождения: 17.08.1935 года
Место рождения: Саратов, СССР
Дата смерти: 12.03.2018 года
Место смерти: Москва, Россия
Возраст: 82 года

Гражданство: Россия
Соцсети:


Мы всегда остаемся при своих

Актер кино и театра, режисер и постановщик

Читатели нашего журнала назвали МХТ лучшим театром пятилетия. Художественный руководитель театра, лауреат премии «Звезда Театрала» Олег Табаков приехал в редакцию газеты «Новые Известия», чтобы ответить на вопросы журналистов.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

16.12.2008

В спектакле «Копенгаген» вы играете Нильса Бора, гения-физика, а как вы относитесь к фильму про другого гения физика – Ландау?

Олег Табаков фотография
Олег Табаков фотография

– Да, у нас действительно есть спектакль «Копенгаген». Это очень сложная драматургия. На сцене три человека: лауреат Нобелевской премии Гайзенберг, Нильс Бор и его жена Маргарет – пытаются прийти к общим выводам, решая тяжелые бытовые, бытийные проблемы – на примерах из ядерной физики. Почти три часа. На этот спектакль мы продаем только партер – 479 мест и держим относительно низкую ценовую политику, то есть учитываем театральную природу этой пьесы и характер публики, которая приходит на «Копенгаген». Знаете, это совершенно особые спектакли, и хочу вам сказать – интеллигентные люди по-прежнему есть в Москве… Меня трогает, как они слушают, не кашляя, как принимают финал. Нет, мы всегда остаемся при своих. А про фильм… Я в своей жизни видел нескольких гениев – Ландау, Шостаковича, Янгеля, который писал свои формулы так: шел по улице в Днепропетровске, за ним – несколько секьюрити. Он выходил из машины, чтоб дойти, скажем, до магазина – хлеба купить, садился на бордюр и начинал записывать что-то на асфальте. Кончалось пространство перед ним – он переходил по асфальту дальше, а охрана перегораживала улицу, чтобы ему было удобнее. А в фильме в этом про Ландау, который был гением, меня зацепило одно: как же можно такое паскудство допускать?! Для кого они делали это кино? Вся эта отвратительная демагогия относительно свободы художников… Забывают только, что эта свобода к настоящим художникам относится, а не к создателям этой картины. Еще Александр Сергеевич Пушкин сформулировал – помните это письмо? – про гения, что он гадок, да не так, как вы. Так и тут.

Реклама:

Кризис за окном, а у вас и строительство громадное, и планов громадье. Как кризис ударит по театру?

– Никак не ударит. Это вообще никакого отношения к театру не имеет. В 98-м году – это зафиксировано у меня в записях – увеличился интерес к театру. Театр – это же то, от чего люди не откажутся никогда. Это не путешествие на Гавайи, не ювелирка. Напрячься немножко – и уже можно купить билет… Должен вам сказать, что театр в России в принципе – особая форма удовлетворения духовных потребностей. Если же говорить о строительстве, то новое здание моего театра на улице Чаплыгина к Новому году будет доведено до окончания бетонных работ и будет подведено под крышу. Внутренняя начинка будет готова к концу девятого года. Так что, повторюсь, я надеюсь, что кризис театр не уничтожит. Если говорить о бюджете страны, то ассигнования на культуру в следующем году удвоены по сравнению с годом истекающим. Другое дело, какова будет покупательная способность у людей. Понимаете, и тот и другой театр, которыми я занимаюсь, большой процент своего бюджета наполняют сами. Стопроцентная наполняемость зала у нас. И, могу сказать, зрители настроены посещать театр и дальше. Вот, например, обычно в сентябре зрительский интерес падает - по понятным причинам: лето закончилось, надо на работу, детей в школу собрать, а карман пуст в результате летних забав – так что не до театра. А в этом году во МХТ сентябрь давал не 96 процентов сборов, как обычно бывало, а 99 с хвостиком, да и те полпроцента, которые оставались не проданными, – это «загнутые», оставленные для кого-то билеты.

В Москве цены на билеты в театр очень высоки. А на гастролях? Там же у зрителей не московская покупательная способность.

– Я договариваюсь с кем-то из своих друзей-бизнесменов, они проплачивают гастроли театру – это те деньги, которые мы обычно зарабатываем в Москве плюс 15-20 процентов накладных расходов. Дальше в зависимости от покупательных способностей региона устанавливаем цены на билеты. Представляете, когда мы приезжаем за Уральский хребет, когда выходим на сцену, зрители Норильска, Красноярска, стоя, долго аплодируют… Это знаете что значит в переводе на слова? «Что же вы так долго не приезжали?..» Я хочу вас немножко отрезвить. В письмах Немировича часто повторяется одна и та же мысль: «в театр не ходят больные и бедные. В театр ходят здоровые и богатые». Понимаете, все эти наши восклицания о дороговизне билетов – кокетство. Можешь – платишь. Не можешь – не идешь в театр. За любовь, если любишь по-настоящему – платишь.

Что представляет собой сегодня театральная провинция?

– Там сложно. Лет двадцать назад было гораздо больше радостей: в Липецке Володя Пахомов, в Челябинске – Наум Орлов. Сейчас пытается что-то сделать Марчелли в Омске, Джангишерошвили в Волгограде, театр во Владивостоке, интересная жизнь в Магнитогорском театре. Я чего-то не знаю, наверное, но я мало, где не был.

Лучшие дня

Ян Сибелиус. Биография
Посетило:13609
Ян Сибелиус
Софи Лорен: Икона стиля
Посетило:6378
Софи Лорен
Женщина, которая считала быстрее всех
Посетило:4038
Шакунтала Деви

А русские театры ближнего зарубежья?

– Сами по себе они жить не могут. Я недавно ездил на юбилей Ереванского русского драматического театра имени Станиславского. Помогать им надо – тогда выживут.

Вы были одним из немногих театральных людей, кто ратовал за театральную реформу, то есть за то, чтобы театр кормил себя сам…

– Нет-нет, вы неверно меня понимаете. Начнем с того, что выступать за то, чтоб театр кормил себя сам, – было бы опрометчиво. Наверное, я еще мог бы так сказать, отвечая только за себя. Во всем мире драматический театр зарабатывает не больше 25% своего бюджета. Но если окинуть взором 600 с лишним поддерживаемых государством театров Российской Федерации, то, полагаю, не более 14,5 % из них могут себя кормить, ну или пытаются это делать, то есть ведут себя более-менее сознательно. А остальные ведут себя как те самые бревна на реке. Знаете, в моем детстве по весне, когда вскрывалась Волга, с верховьев, с Камы, плыли такие бревна-кругляши – ни налево, ни направо, а прямиком в Каспийское море. Не то чтобы я упрекаю кого-то. Уже 18 лет, как стоит капитализм с нечеловеческим лицом, а мы все вздымаем руки с криками «Что нам делать?!». Это все не к лицу серьезным людям-профессионалам. Хотя у меня к «большим художникам» в принципе настороженное отношение. Я как-то смотрел передачу с Анатолием Васильевым, и его что-то спрашивали, спрашивали, он терпел, терпел, а потом и говорит: «Ну что вы меня спрашиваете, я же с Ним напрямую разговариваю!» Так вот я не из этих, не из тех, кто с Ним напрямую говорит. И к шарлатанам, даже очень талантливым, отношусь как к шарлатанам, а не как к непонятым творцам. Просто потому что мне 73 года, и я много чего видел, а знание рождает печаль…

Говорят, что гонорары артистов кино сейчас имеют тенденцию к понижению, прежде всего потому, что они были завышены.

– Я не по этой части, я всегда стабильно много получаю. Так что я не в курсе дела.

И в театре у вас получают неплохо. Будете понижать, пользуясь кризисом?

– Ни в коем случае. Это неверно. Надо больше работать, и разумнее и тратить меньше. Знаете, как Солженицын советовал нам, сопливым, в 62-м году: «Надо не зарабатывать больше, а тратить меньше!» До сих пор актуален совет. Применительно к моему театру я могу отметить, что мои требования по сокращению расходов выполняются. Вчера я смотрел очень интересный макет «Пиквикского клуба», так вот спектакль этот будет стоить на треть меньше, чем «Конек-горбунок», который обошелся театру в 24 миллиона рублей. Насчет завышенных гонораров: наверное, вы правы. У меня на этот счет вообще строгий и печальный взгляд. По моему мнению, совсем мало осталось артистов, умеющих играть, способных собирать зал. Театральное искусство, на мой взгляд, – это ведь не что, а как. И когда не умеют играть – грустно.

А давно не умеют?

– В начале 90-х это обстоятельство началось, когда наше телевидение закупило огромное количество японской и американской мультипликации – не ручной, а компьютерной. И надо было все это озвучить на русском. Чтобы сделать это, наняли артистов – числом, знаете, поболе, ценою подешевле. Этот процесс до сих пор идет. Кто-то на телевидении спохватывается и приглашает артистов получше. Но в основном, и мы все это видим, на экране процентов на 80 просто произносят слова вслух. С другой же стороны, хочу вас успокоить – всегда так было.

Вы не боитесь, что телевизор перебьет поток людей, идущих в театр?

– Нет. Анекдот расскажу. Гиви сдавал экзамен по диалектическому материализму. Профессор его спрашивает:

Кто такой Гегель?

– Не знаю.

Кто такой Людвиг Фейербах?

– Фейербах?.. О, не знаю.

А кто такая Роза Люксембург?

– Слющай, что ты меня спрашиваешь?! У тебя своя компания, у меня своя компания! Вот поэтому я и не боюсь никаких телешоу. У нас разные компании.

Сына ограждаете от телевизора или он у вас что хочет, то и смотрит?

– Просто я иногда комментирую меру идиотизма, происходящего в ящике, и тогда он застенчиво отказывается от просмотра – вполне допускаю, что до той поры, пока я не уйду, а потом, возможно, продолжает это порочное занятие. Вместе с тем он раза три был на «Днях Турбиных», «Амадее» – так что он все-таки тяготеет к качественному искусству.

Обмениваетесь впечатлениями после спектакля?

– Он суров. Я пару раз пытался задать вопрос: «Ну что, как тебе?», и отвечает он примерно так: «Неплохо». После этого второй вопрос задавать уже не хочется.

В Художественном театре есть законы, которые вы установили и не позволяете нарушать?

– Когда я оказался перед необходимостью взять театр, у меня не было возможностей просчитать варианты, продумать план действий. Это был с моей стороны чистой воды сентиментальный порыв, обусловленный тем, что мне в этом театре ремесло дали. С Олегом Николаевичем Ефремовым я прожил жизнь, и несмотря на то, что наши отношения не были безоблачными, бывали полосы душевной близости. Я любил и люблю Олега, я знаю о его слабостях и ошибках, но он был и остается моим главным учителем по части театральной этики. Поэтому я не мог не взять МХАТ после его смерти. При этом я понимал, что в театре наличествует грязь, пьянь, и актрисы гасят окурки о батареи. А я за свою жизнь столько этой гадости видел, что примерно месяца за три все это было ликвидировано. Просто увольнял – и все. Меня же никто туда особо не звал. Я не собирался ничье дело продолжать, я не собирался наследовать. Я для Художественного театра стал кризисным управляющим. Я вообще – генерал из ведомства Сергея Кужугетовича Шойгу. Но в Художественном театре я кризисный управляющий, выполнивший взятые на себя обязательства. Никто из проработавших более 25 лет в театре, не уволен. Независимо от того, выходят они на сцену в истекшем месяце или не выходят, я плачу им достойную, превышающую общестатистическую по Москве зарплату. Женщины получают шесть, а в последнее время – семь тысяч в месяц на каждого ребенка. Уходя в отпуск, актеры получают некий конверт, позволяющий им восстановить свое здоровье, потраченное в театре за сезон. Если беда случается - мои друзья дают деньги на операции, лекарства, просто на содержание. Я вовремя увеличиваю и награды, и денежные содержания.

И что, друзья даже сейчас, в такие тяжкие времена не престают поддерживать?..

– Нет! Не перестают.

Повезло вам на друзей…

– Ну, и театру повезло. Но никто бы не помогал, если б театр не был успешен.

Вопрос, как «кризисному управляющему»: а кто вообще разглядел эту вашу хозяйскую жилку?

– Это никакая не жилка. Я это делаю «на раз». С 70-го года я директорствовал в театре «Современник», а до этого я 14 лет был членом правления, который отвечал за решение административных проблем в театре. Это Ефремов меня на этот порочный путь увлек. Я все рано это узнал. Но это все скучно, административные эти дела. Актер – он же хитрая скотина, он смотрит на мир сквозь призму собственного пупа. Мне в моей жизни не случилось ни продать, ни предать, ни руку протягивать. Они сами мне все давали. Я не могу сказать, я умный, но я хитрый, это же по глазам видно. Как это у Соломона? «Человек должен быть счастлив при том, что он делает». Вот я так и живу. У меня фарт, понимаете? В моей профессии фарт – отнюдь не последняя категория. После войны, мне рассказывали, в Европе банки становились на ноги и норовили в наблюдательный совет заманить хотя бы одного венгра, потому что он приносил фарт.

И у вас венгр есть?

– Нет, я в каком-то смысле и сам венгр, потому что я на одну четверть мордвин. А венгры – угро-финской группе принадлежат, как и мордвины. И потом я петляю тут, потому что я вообще-то не Табаков. Моего прадеда, бедного и голодного Ивана Утина усыновили богатые крестьяне Табаковы. И дедушка Кондратий Иваныч уже был Табаков, а тот, Ванька – тот был еще Утин. Мордвин.

А вам не кажется, что вы все-таки распыляетесь? У вас столько параллельных дел…

– Я теряю, как актер. Но, если вы заметили, я успешен в руководстве обоими театрами. А если вы попробуете создать сборную команду драматических артистов в возрасте от 30 до 50 с лишним лет, то половина из них будут мои ученики. Я способный. И как только начну что-то делать плохо – оставлю это и извинюсь. А сейчас еще моя мечта идиота сбывается! Даст бог, весной наберу первый набор театрального колледжа. Ремесленного театрального училища, проще говоря.

Для кого?

– Для окончивших девятый класс особо одаренных в театральном отношении детей. Всю Россию объедем и привезем 120 человек, которые в Москве будут участвовать в конкурсе 5 человек на место.

Зачем вам это?

– Для себя. Мне надо. Дело в том, что прервалась эстафета моих учеников. В спину Лене Майоровой, Сереже Газарову, Игорю Нефедову, Смолякову, Хомякову, дышали: Сережа Шкаликов, Германова, Зудина, Сережа Беляев. Им в спину дышали: Машков и Миронов. Им в спину дышали – Егоров, Безруков, Шульц, Угрюмов … А вот девять лет не учу сам – и только в этом году из Школы-студии отловил мальца – Хрипунов его фамилия, он тоже, кстати, из Саратова, – который мне очень-очень понравился. Дело в том, что надо учить для себя. А сейчас часто учат, к сожалению те, кто играть не умеет. И это не только наша проблема, – во всем мире еще хуже.

Сколько дети будут учиться в вашем колледже?

– Три года с лишним. Лучшие пойдут в Школу-студию, может быть, на второй курс и начнут дебютировать на сцене. Выигрыш этих двух-трех лет может оказаться решающим! Девица Яблочкина дебютировала на сцене пятнадцати лет. А девица Ермолова – шестнадцати. Это ни с чем не сравнимый выигрыш для сцены.

А нелучшие куда пойдут?

– Буду их отсеивать. Отсеивать!.. Ребята, давайте без демагогии. Я когда набираю людей, я их сразу предупреждаю: театр – зона повышенного социального риска, так что знай, куда идешь. Талант – иди на сцену, нет таланта – иди другим путем.




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Вера Пашенная. Биография
Посетило:7569
Вера Пашенная
Живая легенда советской разведки
Посетило:5408
Юрий Дроздов
Ян Сибелиус. Биография
Посетило:13609
Ян Сибелиус

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history