Автор: Андрей Пуминов [16.02.2009]

Не надо догонять Голливуд

Карен, в прошлом году вышел твой фильм "Исчезнувшая империя" — о молодежи 70-х годов, нашего с тобой поколения. Как ты думаешь, нынешний юный зритель ощутил сопричастность твоим героям?

— Это все очень сложно. Вообще, работая с молодыми актерами, я не ощутил, что в их мировоззрении и восприятии есть кардинальные отличия от взглядов предыдущего поколения. Но никогда не знаешь, как твой фильм воспримет публика.

+— У тебя есть ностальгия по "исчезнувшей империи"?

— Нет. Я с уважением отношусь к прошлому. Вообще считаю ход современной истории непрерывным процессом. Никакого разрыва между эпохами не происходило. Кстати, и с императорской Россией разрыва не было. Просто развитие принимало разные формы. Я прагматик. Было время, прошло, — какой смысл ностальгировать, даже если оно было лучше? Будущее не всегда лучше настоящего, а настоящее не всегда лучше прошлого.

+— Ведь не случайно люди давали такие определения эпохам – Золотой век, Позолоченный, Серебряный.

— Да, но все это условно. Во всяком случае, я не испытываю ностальгии и не хотел бы вернуться в прошлое.

+— Ну а симпатию к временам молодости, сентиментальные чувства к 70-м ты испытываешь?

— Я благодарен тому времени, оно мне многое дало. Но интересно, мы жили и не замечали глобальных изменений, которые шли параллельно. В 70-е годы мы жили в стране, которая должна была распасться, рухнуть. Вот эти подспудные процессы меня больше всего интересуют. Распад Советского Союза – одна из самых крупных катастроф за всю историю человечества. На мой взгляд, она оказалась не менее важным явлением, чем распад Британской империи. Я считаю, что причины возникновения и распада империй не в переговорах мировых лидеров и не в событиях, вынесенных на первые полосы газет, — они в отношениях людей, в самых, казалось бы, незначительных вещах. Для меня появление в моей школе рок-группы гораздо более показательный момент в истории исчезновения империи Советский Союз, чем перестройка, экономический спад и прочие масштабные явления, о которых любят писать историки.

+— Ты давно не пересматривал свой "Город Зеро"? Интересно, как сейчас он смотрится. Ведь в свое время он поразил смелостью социальной сатиры.

— Давно не смотрел. Знаю, что его довольно часто запрашивают для всяких показов в мире. Социальность, мне кажется, уходит на второй план, а главным в восприятии становится сюрреализм, фантасмагория. Мне трудно анализировать, я не специалист по определению жанров.

+— В твоем творчестве были фильмы, примыкающие к "Городу Зеро", в частности "Яды", "День полнолуния", "Цареубийца". Там тоже заметна склонность к деформации, фантазии, вольному обращению с историей. А есть другой ряд – фильмы сугубо реалистические, "Курьер", например, или "Всадник по имени Смерть". От чего зависит выбор того или иного метода обращения с материалом?

— От конкретной задачи, которую я перед собой ставлю. В "Цареубийце" я нашел формальный ход, который помог уйти от банального исторического повествования. Поэтому появилась мистика, повествование переносится из прошлого в современность. А вот во "Всаднике" мне показалась органичной другая повествовательная структура.

+— Еще один маятник, заметный в твоих фильмах. Он раскачивается от истории к современности и обратно. Но в последнее время тебя больше занимает история. Почему?

— Тайна связи современности и истории меня живо интересует, и я к этим отношениям часто обращаюсь. Но в последнее время мне сложней стало понимать, что происходит. Я думаю, мы стоим на пороге существенных перемен в глобальном плане. Меня мало волнует современное кино. Я в нем не нахожу ответов. А то, что я вижу в новых фильмах о современности, это попытки рассказать о ней с помощью старых клише. Мне не хочется снимать о современности, я ее не чувствую. Отсюда, наверное, и мое желание выйти за рамки стереотипов и поискать новые формы и подходы в исторической теме. В истории я пытаюсь найти ответы на вопросы сегодняшнего дня.

+— А может, этот уход от современной темы – отражение хронического сценарного дефицита. Мало конструктивных идей, нечем вдохновляться?

— Я бы сказал иначе – нет вообще хорошей литературы о современности. Я лично не вижу, чтобы через литературу реально передавалась современность. Этого нет ни в театре, ни в живописи.

+— А просто развлекать не хочешь? Ты хорошо развлекал. "Мы из джаза", "Зимний вечер в Гаграх". Может, снимешь на сценарном безрыбье "Зимний вечер в Гаграх - 2"?

— Могу, конечно. Но я так думаю: пускай кто не развлекал, тот поразвлекает. Такое кино должно быть в охотку. Но если ты будешь его делать без охоты, кино не получится, сто процентов.

+— У тебя нет амбиции потягаться с новыми фаворитами, которые берут кассу, — с "Ночным дозором", с "Турецким гамбитом"?

— Касса – туманное понятие.

+— Собирают фильмы миллионы долларов, разве это не касса?

— Ну, пишут, что собирают миллионы, а потом, по факту… По-разному бывает. Часто по разным причинам сильно завышается бокс-офис. По большому счету, в России кино до сих пор еще не стало рентабельным.

+— Разве?!

— А как может быть иначе, если DVD-рынок почти на 90 процентов пиратский?

+— Но ведь построены сотни новых кинотеатров-мультиплексов. Они же приносят прибыль.

— Легко посчитать. Пятьсот новых экранов. Это почти ничто для России. Потенциальных зрителей много, но потенциальных. Рынок сильно ограничен. Решающий вопрос для рентабельности – покупательная способность населения. Весь кинематограф и прокат сосредоточены в очень узком сегменте. Это люди, которые могут позволить себе заплатить тысячу рублей за поход в кино. Два билета, попкорн, дорога, туда-сюда – больше 35 долларов. Для среднего россиянина очень дорого. А это само по себе сильнейший ограничитель развития проката. Но движение вперед ощущается. Главное – мы воссоздали индустрию, разрушенную в 90-е годы. Мы построили базу, "Мосфильм". Телеканалы начали инвестировать деньги в кинопроизводство, поддерживать рекламой производителей. Но переоценивать ситуацию не стоит. Меня пугают заявления, что мы – "второй Голливуд". Смешно! Российское кино еще очень слабое. До победы над Голливудом далеко, до Швеции бы дотянуть.

+— Но ведь массы смотрят, судя по сообщениям, национальные хиты в кинотеатрах и по ТВ. В телевидении собственные сериалы прочно вытеснили американские и аргентинские.

— Надо понимать, что у телеканалов – своя кнопка. Своя! Строго говоря, это не совсем свободный рынок.

+— Но если бы публика не смотрела собственный продукт, плевалась бы, это, наверное, как-то повлияло бы на заполнение эфира?

— Трудно сказать. Я хочу подчеркнуть, что телевизионно-сериальный бум – не столь важный показатель для кинематографа. Положительное в этом – большая занятость актеров и технического персонала. Но есть и отрицательный эффект. Актерская школа резко упала именно в последние годы. Актеры привыкают к конвейеру, халтуре. Теряют форму. Слабая режиссура, слабая операторская работа. Молодежь попадает на ТВ, портится, а потом приходит снимать художественное кино – по сериальным стандартам.

+— Эти оценки и выводы основаны на твоем опыте руководства киностудией "Мосфильм"?

— В значительной степени.

+— Что происходит на студии? Ведь ты возглавляешь ее девять лет?

— Главное – мы "Мосфильм" модернизировали и привели к современному состоянию. Я на студии проработал почти тридцать лет и помню ее в разные годы. Сегодня на ней можно решать самые сложные задачи. Скажем, мы недавно первые в мире получили на нашу аппаратуру перезаписи сертификацию Dolby Premiere. Но к этим новым стандартам надо подтягивать уровень технического персонала.

+— А что приносит больше денег студии – собственное производство или выполнение заказов со стороны?

— Какое собственное производство? Все студии, входящие в состав "Мосфильма", — частные. В советское время было производство и было государство, которое давало деньги. Сейчас деньги есть у инвесторов, продюсерских компаний, а "Мосфильм" — производящая структура.

+— Неужели свои, штатные студии-объединения не имеют никаких преференций?

— Преференции могут возникнуть в ходе конкретного проекта. Я сам как продюсер прихожу на "Мосфильм" и покупаю услуги. Кстати, на "Всаднике" часть услуг я брал не на "Мосфильме", а там, где мне было выгодней и удобней. Сегодня "Мосфильм" работает так же, как и любая студия в мире.

+— Никакой творческой координации нет? Как раньше, когда одно объединение делало комедии, другое – историко-революционные фильмы, и так далее.

— Нет. Сегодня такое плановое хозяйство невозможно. Частные студии более мобильные, у них в среднем – два-три проекта в год. Самих студий где-то 20-25. Их число меняется. Приходят, арендуют помещение. Если, конечно, они занимаются кинопроизводством, а не торгуют валенками.

+— А приходят с валенками?

— Бывает. Но мы смотрим. Проходит несколько месяцев, видим, что кино не запускают, а втихую занимаются закупкой товаров широкого потребления. Приходится тогда с ними расставаться.

+— Помню, несколько лет назад грозные силы пытались отнять у киношников "Мосфильм", перепрофилировать его, на территории студии построить бизнес-центры, гостиницы. Все опасности в прошлом?

— Тогда решался вопрос приватизации. Все попытки отбили благодаря личному вмешательству президента Путина. "Мосфильм" включили в число стратегических предприятий.

+— В российско-американских киноотношениях возникла длительная пауза. Какие-то отдельные копродукции снимаются, но нет ощущения, что есть стабильный взаимный интерес. Как это можно объяснить?

— Я вообще не понимаю: какой может быть, по большому счету, взаимный интерес?

+— Когда-то ты работал в США, снимал "Американскую дочь". Что все-таки произошло? Почему прервалось сотрудничество кинематографистов двух стран?

— Как ни странно, в советское время контакты были намного оживленней. Сегодня этого нет. В российском прокате американское кино присутствует, и сильно присутствует. Российское кино, за редким исключением в виде нескольких раскрученных блокбастеров, — это кино для премьер, после чего оно исчезает из поля зрения. Любой российский прокатчик скажет, что репертуар держится на американском, а не на российском кино. С другой стороны, у российского кино есть неодолимое желание завоевать Голливуд, что я считаю проявлением совершенно необоснованных амбиций. Отсюда и мода у наших молодых режиссеров на бейсболки.

+— Спилбергу подражают.

— Да. Я всегда им говорю: не надевайте бейсболки и не косите под Тарантино. Тогда из вас, может, что-то и получится. У нас нет необходимости делать ставку на иностранное кино, в частности на американское. "Баррандов", "Чинечитта", другие крупные европейские киностудии ждут американских заказов. Мы – нет. У нас очень бурно развивается собственное производство. Я не говорю о качестве, но количественно рост заметен. На разных стадиях производства на студии – более 140 проектов для кино и телевидения.

+— Есть хотя бы один проект с американцами?

- "В поисках Тату" (Finding tATu) известного режиссера Роланда Джоффе и продюсера Сергея Конова из компании RAMCO. Они все снимали на "Мосфильме" с американскими и российскими актерами. А до этого тот же Роланд Джоффе снимал у нас предыдущий свой фильм "В плену" (Captivity). Но эти проекты мы числим по разряду экзотики. Серьезного сотрудничества с американцами пока нет.

Tags: #мосфильм #студии #время #очень #истории #современности #вообще #фильмы #сегодня #производство #голливуд #фильм #империи #считаю #всегда

Дополнительные фотографии