Автор: Андрей Пуминов [28.07.2007]

Алкаши узнавали с особой радостью, менты – без восторга

Актер – это не профессия, это диагноз

Михаил Васильевич, ваша жизнь меняла свое направление много раз по вашей же собственной воле. Вы пытались изменить свою судьбу или это судьба направляла вас?

- Я считаю, что судьба играет главную роль в жизни. Есть такое образное выражение: «Человек рождается с ключом, а где-то есть дверь». Задача человека – найти свою дверь. Твое место в жизни никем не занято, оно не продается ни за какие деньги. Вот и ищи свое место, найди и займи его! Твоя дверь открывается только твоим ключиком. Можно взломать чужую дверь, но счастья и радости не будет. Надо искать свою. Но даже если не сразу нашел, ничего страшного – ищи и обязательно найдешь!

Так было в вашей жизни, когда вы, уже став успешным инженером, решили пойти в актеры?

- Мои родители были против того, чтобы я стал актером. Да и сам я не собирался поступать в театральный. Увлекался историей, хотел поступать на исторический факультет. Но для моего отца, полковника, существовали только две профессии: агроном и инженер. Все остальное, по его мнению, - фигня.

Вы закончили Московский институт химического машиностроения и уже начали делать хорошую карьеру в этой области. Почему бросили?

- После института я отработал три года по распределению. У меня уже была тема для диссертации, и я должен был ехать на стажировку на 10 месяцев в Англию. Карьера складывалась потрясающе. Но в какой-то момент мне стало все равно. Вызывает меня начальство, хвалит, а мне как-то… Если занимаешься любимым делом – тогда работа в радость, а так… Я всегда с грустью смотрел на людей, которые приходят утром и ждут, когда же закончится рабочий день, а уж как они ждут выходные! Я не понимал, зачем так мучаться целую неделю? Когда я и сам стал так ждать, я понял, что это не моя работа. Я приходил на работу, клал бумаги на стол, брал сигарету и уходил курить. Приходил уже к концу рабочего дня. И шеф, и друзья понимали, что со мной происходит что-то не то: ну, дурит парень. А я думал: «И что дальше? Пройдет время, буду я начальником или еще кем-нибудь и вспомню, что мог бы быть артистом!» Так мне противно сделалось. В общем, ушел я с работы и поступил в училище при Центральном детском театре. Как настоящий инженер, я очень долго прикидывал плюсы и минусы профессии. И, конечно, с точки зрения нормального человека минусы перевешивали плюсы. Но, как говорил Станиславский, актер – это не профессия, актер – это диагноз. Но если это диагноз, то чего тут взвешивать? Ну, ку-ку и ку-ку!

Расскажите, как вы попали в «Современник»?

- Отработав 10 лет в Центральном детском театре, я понял: надо что-то менять. Я тогда был первый раз женат и в разговоре с супругой как-то сказал, что очень хочу играть в «Современнике». Уже через полтора месяца после разговора раздается звонок из «Современника». Звонит мужчина и говорит: «Здравствуйте, мне надо с вами увидеться». Мы встретились. Стоит человек, внешне похожий на Окуджаву, говорит: «Меня зовут Михаил Яковлевич, я режиссер московского театра «Современник». Мы начинаем репетировать новый спектакль по пьесе молодого автора. Ставить спектакль будет Галина Борисовна Волчек. Мы хотим пригласить вас на главную роль. Как вы к этому относитесь?» Я говорю: «Вообще-то нужно пьесу почитать». Он: «Логично! Вот пьеса, прочтите и позвоните». Я пришел домой, прочитал пьесу, мне она понравилась. На следующий день я познакомился с Галиной Волчек.

Судьба?

- Вчера вечером в половине седьмого я получил предложение, а в час дня следующего дня перешел в театр «Современник». Исполнилось желание, которое я озвучил полтора месяца назад. Вот что это – судьба или не судьба?

До сих пор не считаю себя киноактером

Сниматься вы тоже начали довольно поздно?

- Меня приглашали на съемки, когда я еще работал в детском театре, но мой руководитель не отпускал меня. Писал в ответ на приглашение: «Отказать в связи с большой занятостью в репертуаре». Так и пошло: раз отказать, два отказать, три отказать. Потом перестали приглашать. А чего приглашать - все равно не отпустят.

- Ваша кинокарьера началась с «Петровки, 38»? Считается, что эта роль предопределила +характер ваших героев в последующих фильмах.

- Можно сказать, что после «Петровки, 38» я проснулся знаменитым. Стали узнавать, алкаши – с особой радостью, менты - без всякой радости. После этого стали предлагать роли бандитов, алкоголиков. Ну а я что? Свободен, пожалуйста! И неожиданно поймал себя на том, что ничего другого-то больше и не предлагают. И тогда подумал: «Опа, попал!»

Удалось ли исправить ситуацию?

- Меня спас Марлен Хуциев. Скорее всего, он об этом даже и не подозревает. Он предложил мне роль Вяземского в фильме про Александра Сергеевича Пушкина. Картина так и не получилась, тем не менее роль мне очень сильно помогла.

У вас за плечами более 60 картин. Вы довольны своими отношениями с кино?

- Я до сих пор не считаю себя киноактером. Я как был театральным актером, так и остался. Или можно сказать так: я стал театральным актером, снимающимся в кино. Теперь понимаю, что неправильно строил отношения с кино. Я относился к нему очень потребительски. Целиком был в театре – кино для меня было заработком. Поэтому и наснимался в стольких фильмах, в которых совершенно необязательно было сниматься. Ведь есть золотое правило: лучше сняться плохо, но в хорошем фильме, чем хорошо, но в плохом. Я снимался неплохо, но во многих плохих фильмах. Кино ко мне, можно сказать, лучше отнеслось, чем я к нему в свое время относился. Можно было по-другому. Ну, судьба такая.

Вы производите впечатление очень открытого и добродушного человека…

- Это я сейчас такой открытый и добродушный. Одно время я совсем таким не был. Любил выпить, а выпив, становился зол и агрессивен.

Многое изменилось с появлением Татьяны, вашей третьей жены. Как вы познакомились?

- Как всякий нормальный советский актер, в какой-то момент я приобрел полный букет болезней. У меня была язва, можно сказать, три, потому что одна была целующаяся. У меня был хронический бронхит курильщика, а это означало - воспаление легких или обострение бронхита каждый год. Весной и осенью по 40 уколов из-за язвы. Бессонница еще... Я знал все снотворные. Чего я только ни делал: водкой запивал, комбинировал… На этой почве и познакомился с женой – она доктор. А еще у меня был нервный тик. В «Петровке, 38» видно, как в сцене допроса у меня дергается глаз. Все, конечно, тогда сказали: «О, как здорово! Давай подождем, когда у тебя начнется тик, чтобы в кадре было». А потом это начало прогрессировать. Я даже стал бояться камеры: крупный план, а в любой момент могли начаться судороги. И я понял: если так будет продолжаться, то карьере конец. Если в театре можно как-то спрятаться, то в кино куда спрячешься?

Пока вы лечились у Татьяны, у вас начался роман. Почему вы не сразу поженились, а спустя 13 лет?

- Мы жили вместе, относились друг другу как муж и жена. Дело разве в штампе? Мы решили узаконить отношения, когда понадобилось уладить бытовые формальности. Самым дорогим свидетелем на свадьбе была дочка Нюра, наша Нюша.

Tags: #судьба #театре #очень #актер #дверь #отказать #сказать #диагноз #вашей #считаю #жизни #человека #актером #момент #понял

Дополнительные фотографии