Михаил Жигалов: «Таблетками не пользуюсь»

+— МИХАИЛ Васильевич, на самом деле, сколько нервов уходит на работу, на все, что с ней связано, вообще — на жизнь артиста?

— Много! Много…

+— И как справляетесь со всем этим? То, что в основе любой роли лежит конфликт, добавляет нервотрепки или, наоборот, позволяет выплеснуться и не срываться в жизни?

— Очень по-разному бывает. В «Современнике» был спектакль «Смиренное кладбище», где я играл Воробья — главного героя. Его эпилептические припадки были сделаны в виде пантомимы. Там мне приходилось лазить буквально по стенам, обтянутым сеткой. Тяжело было играть и психологически, и физически. А до этого, работая в Центральном детском театре, я играл героя в «Альпийской балладе», где на протяжении всего спектакля не сходил со сцены. За это время я терял 3–4 килограмма веса. А на выпуске этого спектакля вообще похудел, по-моему, килограммов на 14. Казалось бы, после таких вот сложных спектаклей ты должен быть просто никаким. Но когда все получается, наоборот, идет какой-то подъем, эйфория! Едешь потом домой, останавливаешься на светофоре и, как только дают зеленый свет, рвешь машину с места, превышая скорость, провоцируя других водителей, потому что внутри тебя еще все бурлит! А устаешь и мучаешься, когда что-то не получилось, когда спектакль не принял зритель. И самое страшное для актера — это когда молчит телефон и тебе не предлагают работу.

+— Где берете силы, когда бывает плохо?

— Скоро будет уже 14 лет, как я стараюсь жить по системе Порфирия Иванова. И она меня просто выручает — дает силы и внутренние, и физические. Я не пользуюсь никакими таблетками, антибиотиками и при этом практически не болею. Ну, случаются, конечно, травмы, как у всех, но это уже из другой области. Или прежние травмы вдруг вылезают. С плечом иногда мучаюсь. Это — «старая рана» со съемок картины «Из жизни начальника уголовного розыска». Я играл в ней очередного бандита, и вот там мне вывернули руку ребята из группы захвата ростовского УВД, которые снимались у нас вместо каскадеров. Они не виноваты — это их работа. Они попадают в такие ситуации, когда им не то что не нужно думать, а просто задуматься — опасно для жизни. Они должны работать чисто рефлекторно, только так бывает можно спасти людей и себя самих. Вот и на этих наших съемках, несмотря на репетиции, на слово «Мотор!» они реагировали как на команду «фас!». И — рука у меня повисла, вызвали «скорую помощь»… В общем, теперь стоит мне руку перетрудить, как она начинает болеть. Но это — особый случай. А так в принципе я не болею.

+— Насколько вы по натуре — человек спокойный? «Заводитесь» легко?

— Ну а кому нужен «толстокожий» актер? Если я буду по полчаса «заводиться», то кому это может быть интересно? Актер должен быть эмоционально подвижным, это — профессия! И, кстати говоря, лет 13 тому назад я был абсолютным психом и постепенно становился попросту «человеческой развалиной». Отчасти я потому и пришел к этому учению Иванова, что стал просто «рассыпаться» на глазах. Много лет у меня было аж две язвы, причем одна из них — «целующаяся». Я уже привык к этому. Я уже не знал, что такое весна или осень без 40 уколов, извините, в задницу. Это даже не потому, что я себе что-то позволил — выпить лишнего или съесть что-то острое, нет! А просто потому, что наступала весна или осень.

Мне приходилось всегда носить в сумке еду, чтобы «подкармливать» эти язвы. Кроме того, я дымил как паровоз! Причем не какие-нибудь «лайт», как сейчас многие курят, а «Приму». И по две пачки в день. Периодически я пытался снизить «дневную норму» сигарет до одной пачки, но потом опять добирал до двух. И я уже дошел до того, что каждую зиму у меня было либо обострение бронхита, либо воспаление легких. В эти периоды я колол антибиотики и какое-то время не курил не потому, что не хотел, а потому, что не мог! Бессонница у меня была просто хронической. Я знал наперечет все снотворные препараты. О том, чтобы поспать в поезде, когда едешь на съемки, не было речи, для этого надо было так изощряться! Менял препараты, запивал их водкой… Много было всяких «припарок», чтоб хоть как-то уснуть. И я был полным психом. А как только начал следовать системе Иванова, я буквально в течение месяца бросил курить, чего прежде никак не мог и о чем только мечтал годами. Я бросил пить. Я забросил все лекарства. Помню, мне впервые предстояло «сухое» голодание, вернее, «сознательное воздержание от пищи». С 18.00 пятницы до 12.00 воскресенья — 42 часа мне нужно было продержаться не только без пищи, но и без воды. Я тогда подумал: ну все! Вопрос только в том, когда я вызову «скорую», загнувшись со своей язвой, сколько я не доживу до конца этих 42 часов! Оказалось — нет! Все в порядке. Все прошло, я забыл о своих болезнях. Мало того, я вдруг почувствовал, что меняюсь внутренне: я стал спокойнее! Ушли страхи, тревоги, агрессивность…

+— Как на это реагирует ваша семья?

— Я дочку впервые облил холодной водой, как только мы ее принесли из роддома. В принципе детям достаточно только обливания, больше ничего не нужно. Захочет ли она в дальнейшем соблюдать все 12 пунктов «Детки» — я не знаю. Заставлять ее не буду, этого нельзя делать. В любом случае, она уже 12 лет прожила на белом свете, не съев ни одного антибиотика! И прививки ей сделаны только те, что мы прозевали и ей вкололи в школе вместе со всеми. А какое это счастье, когда ты не боишься за здоровье ребенка!

+— Тогда как же вы относитесь к врачам?

— А у меня жена врач! Она занимается гомеопатией — эту «ветвь» медицины я очень уважаю. Среди врачей есть много хороших людей, и мне их жалко. Потому что они стараются что-то сделать, суют людям таблетки, а результаты — сомнительные. Как говорится: «Хотели как лучше, а получилось…»

А в гомеопатии микроскопические дозы не лекарств, а веществ запускают в человеке иммунную систему, защиту организма, и он сам начинает бороться с болезнями. Сам! По-настоящему правильно то, что помогает организму справляться самому. Не надо его ничем отравлять, никакой химией!

+— Что бы вы посоветовали нашим задерганным донельзя людям? Как сохранить покой и достоинство?

— Во-первых, ни в коем случае не отчаиваться. Я не говорю, что система, по которой живу я, — панацея от всех бед. «Дорог и тропинок к Храму много». То есть дорога в большом смысле одна, но путей к Богу много. Надо только найти свой. Нужно не останавливаться в этом поиске. А безвыходных ситуаций нет!

Дополнительные фотографии

Михаил Жигалов - фотография из архивов сайта

Посмотреть фото