Людибиографии, истории, факты, фотографии

Павел Астахов

   /   

Pavel Astahov

   /
             
Фотография Павел Астахов (photo Pavel Astahov)
   

День рождения: 08.09.1966 года
Место рождения: Москва, СССР
Возраст: 54 года

Гражданство: Россия
Соцсети:


Из органов ушел вместе с Путиным

Адвокат Московской городской коллегии адвокатов

Список клиентов адвоката Павла Астахова впечатляет: Лужков, Швыдкой, Гусинский, потомки Романовых, полковник Буданов, хозяйка «Властилины» Соловьева… Сам он своими манерами, костюмами и белозубой улыбкой больше напоминает кинозвезду, изображающую адвоката, – то ли Джорджа Клуни в «Невыносимой жестокости», то ли Ричарда Гира в «Чикаго». Возможно, это впечатление и оттого еще, что Астахова смело можно причислять к телезвездам – программа «Час суда», созданная для правового просвещения населения, стала одной из самых рейтинговых.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

17.08.2006

Первого клиента спас от расстрела

– Встречаемся с вами в дни, когда толпы выпускников штурмуют юрфаки. Если бы представился случай, отговаривать стали бы?

Реклама:

– Да, 300 тысяч новых юристов в год – это перебор. Но поступать или не поступать на юрфак, у меня никто не спрашивает, спрашивают, как попасть в «Коллегию адвокатов Павла Астахова».

Павел Астахов фотография
Павел Астахов фотография

– И как же?

– Очень просто: знать на один язык больше меня. Я владею пятью.

– То есть шансов никаких.

– Почему? У меня даже помощник в приемной говорит на английском, испанском, польском, сейчас будет французский учить. Но она не юрист. Если же серьезно: главное – не языки, а уровень знаний. И если собираетесь заниматься профессией, так изучайте ее! А не просто гонитесь за «корочкой»: вот, я юрист! Что толку от этой «корки»? Никого не отговариваю, но юриспруденция не терпит лентяев. И тех, кто не может о себе сказать: «я абсолютно честен».

– И это говорит человек, окончивший Высшую школу КГБ, где учили профессионально обманывать…

Лучшие дня

Андреа Бочелли: Видеть внутренним взором
Посетило:15201
Андреа Бочелли
Ник Кейв. Биография
Посетило:13883
Ник Кейв
Марсель Марсо: Белый клоун
Посетило:4090
Марсель Марсо

– Да, но в таких спецвузах учат профессионально обманывать противника, подрывающего безопасность страны. Почувствуйте разницу. Это называется оперативный обман.

– Вы ведь школу КГБ в 91-м окончили.

– Да, в год путча… Я увольнялся из органов в один день с Путиным – 19 августа 1991 года. Что-то есть в этой цифре с точки зрения нумерологии… У меня было две звездочки на погонах, и у него две. Но я был лейтенант, он – подполковник. Хотя это неважно, совпадения разные в жизни бывают. Увольнялся я потому, что в тот момент система не могла отвечать моим запросам – не только материальным, а прежде всего духовным. В дни путча многие не знали, что будет дальше, растерянность была полная.

– И у вас?

– Нет. Времена-то наступили не глухие: люди стали торговать, цены – скакать. Продукты исчезали и появлялись вновь благодаря кооператорам. А мы были студенты, стипендии не хватало, работать не имели права – но старшекурсники добились, чтобы им разрешили подрабатывать. И я вкалывал в четырех местах помимо учебы. Выходило до 2000 в месяц – хорошие деньги по тем временам. Кормил семью. Когда произошел путч и никто не мог сказать, что будет с органами, я просто принял решение: у меня есть работа, от добра добра не ищут, понадоблюсь – позовут, тогда и вернусь.

– Вы сразу просчитали, что профессия адвоката будет востребованной?

– Не могу так сказать. Но, работая на бизнес-структуру, осознал, что мне это не очень интересно: товар – деньги – товар. Душа не лежала. Мне интересно то, что связано с помощью людям. В советские времена юрконсультации стабильно работали, народ туда шел. Хотя Ленин и говорил: «адвоката надо брать ежовыми рукавицами, ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает». Цитата до сих пор висит во многих следственных кабинетах. Но мало кто знает, что есть продолжение: «…но можно договариваться и по-хорошему».

С приходом рыночной экономики, когда принялись судиться не только за алименты, трудоустройство и квартиры, но и с госорганами, правительством или за крупные имущественные интересы, адвокатура стала более привлекательной. Не только в смысле дел и тем, но и гонораров. Когда вы человеку помогаете отсудить коммерческую недвижимость на миллионы долларов, даже на проценте уже интересно работать. А закон позволяет адвокату получать проценты.

– Практиковать вы начали в 93-м. Первые клиенты – сплошь бандиты в малиновых пиджаках?

– Поскольку не имел поддержки и опыта, начинал с самого тяжелого – работал с гражданами, которые не могли заплатить за адвоката. А «малиновые пиджаки» имели возможность нанимать себе самых лучших и опытных. Но в 94–96-м годах уже вел их дела, защищал – а что было делать? А вот первый клиент был 18-летний мальчик, приехавший на ВДНХ погулять. Он зашел с приятелями в ювелирный магазин на проспекте Мира и из витрины вытащил золотой браслет. Квалифицировали это как ограбление. Сложный был процесс – кодекс тогда еще действовал старый, советский, и в нем имелась статья 93-прим «хищение госимущества в особо крупных размерах». По той статье, кстати, расстреляли директоров Елисеевского, «Океана»; «узбекское дело» – тоже 93-прим… И золотой браслет стоит дорого. Я, когда прочитал обвинение, еще не видя людей, не зная фабулы дела, подумал: «Ничего себе! Расстрельная статья!» Удалось добиться переквалификации на другую статью, потому что магазин перестал быть государственным, полным ходом шла приватизация, и мальчика, который просидел 9 месяцев под стражей в Бутырке, в зале суда освободили – дали условно. Мама приехала многодетная – слезы, сопли, благодарности… Вот это приятно, конечно, – освободить человека.

С Лужковым дружбы не вышло

– Вы смотрели фильм «Убить пересмешника»?

– Моя любимая картина. Аттикус Финч – образец адвоката.

– Случалось переживать за клиентов так, как этому герою?

– Естественно. Такие переживания посещают любого нормального адвоката. Хорошо, если клиент заслуживает сострадания, ты пытаешься ему помочь. Но бывает, берешься защищать человека, совершившего несимпатичный поступок, и понимаешь в душе, что здесь бы нужно стать прокурором.

– Как в случае с Валентиной Соловьевой, «Властилиной»?

– Сначала я мужа ее защищал, который был ни при чем. Когда увидел Леню в Серпуховской тюрьме, где его содержали в камере ниже уровня земли, подумал, что ему лет 75. Оказалось, 42. Он был в таком состоянии – серо-зеленого цвета, почти слепой, больной. Я добился, чтобы ему создали нормальные условия, передали лекарства. Он начал приходить в себя. Но когда вышел, покончил с собой – человек не знал, как жить дальше.

В этом деле очень много трагедий… Я Леню защищал и помог освободить. А уже потом Соловьева попросила защищать ее. Я считал, надо было дать ей шанс – поместить под домашний арест или выпустить под залог. Она предлагала большую сумму, чтобы погасить все претензии вкладчиков. Но ее посадили. Отсидела она два с половиной года. И что? Вкладчики деньги так и не получили.

– А как вам чисто по-человечески такой типаж – ведь коммерческая жилка и талант налицо?

– Да, талант был – надеюсь, и остался. И хотя я помог освободить ее условно-досрочно, от предложения продолжить с ней работу отказался. Тут такой момент: адвокат должен довести защиту до конца, но когда поставлена точка – всё. Вот я и решил – нет.

– Вы не дружите с клиентами?

– Стараюсь этого избегать. К сожалению, сталкиваюсь с тем, что люди быстро хотят перейти грань и стать твоим другом, чтобы тебя эксплуатировать. Женщины также хотят завоевать твои симпатии, чтобы потом ты им помогал. Это хитрости древние, как наша жизнь.

– Дело в деньгах?

– Не в деньгах. Они никогда для меня не были самоцелью. И впереди людей я их не ставил. Но есть работа, а есть отношения. Когда посягают на мое частное пространство, не терплю. И неважно, сколько человек платит – две копейки или сто тысяч.

– Но дружба с Лужковым могла бы стать и взаимовыгодной.

– Наверное. Я провел процесс с тем результатом, которого он хотел. Но дружбы не получилось. А с Шанцевым отношения остались. И с Бильжо – это, пожалуй, те исключения, которые я сам допустил. По дружбе я могу Андрею и помочь в каком-то серьезном деле, за которое в адвокатской фирме возьмут очень большие деньги. Андрей по дружбе дарит мне рисунки – у меня уже целая галерея в коридоре. Говорит: «не повесишь – обижусь». А я знаю, что большие политики, заказывая ему рисунки перед выборами, платят за них круглые суммы. Потому что и я, и Андрей – мы работаем. Я для этого учился в России, в Америке. И продолжаю учиться. Некоторые, пообщавшись со мной, говорят: «Ой, слушай, я так хорошо уже начал разбираться в юриспруденции – надо самому становиться адвокатом». А я вот всю жизнь учусь, все 15 лет, что в профессии.

Жена сидит в соседнем кабинете

– Ваши коллеги-американцы на самом деле так артистичны в суде, как показывают в фильмах?

– В определенном смысле так и есть. При помощи ораторского и актерского мастерства им нужно склонить на свою сторону присяжных, 12 не искушенных в юриспруденции людей с улицы. Представьте, что вы на автобусной остановке пытаетесь убедить людей, что вас надо пропустить без очереди. Убедили – выиграли процесс, нет – извините, на этом автобусе вы не едете. У нас теперь тоже есть суд присяжных, но в кастрированном виде – только на процессах по тяжким преступлениям. Многие наши адвокаты разучились выступать в суде присяжных. В США больше двух миллионов адвокатов, в России – около 60 тысяч. Понимаете, разница какая. Американцы говорят: «Адвокаты – зло, но без них никуда». Закон – единственный стандарт, эталон поведения в обществе. У нас другое отношение. Даже президент, выступая, говорит о том, что закон придумывают единицы, а миллионы думают, как его обойти. Только в России есть поговорки типа «Закон – что дышло, куда повернул, туда и вышло».

– Меня больше возмущает другая: «От сумы и тюрьмы не зарекайся» – такой безнадегой веет.

– Знаете, как она звучит в оригинале? «От царской тюрьмы и от нищенской сумы не зарекайся». Но пословица видоизменилась, и теперь в ней действительно присутствует фатальность – все равно, мол, кто-то за нас решит: «казнить нельзя, помиловать» или «казнить, нельзя помиловать». Если так думать, общество становится аморфным. А ведь можем и по-другому! Водители поднялись – отстояли Щербинского. Неважно, кто принимал решение: администрация, суд, партия «Единая Россия» – главное, результат есть. И не потому, что адвокаты нашли сильные аргументы. А просто все увидели, что, если приговор будет утвержден, могут начаться волнения и все это перерастет в акцию против мигалок и власти вообще. Власть почувствовала силу народа. Нужно сохранить в себе это ощущение – что мы можем отстоять свои права. Как в 91-м – вышли и защитили.

– В «Часе суда» вы выступаете в роли судьи. Но в реальности адвокаты не идут на эту почетную должность. Почему?

– Не так вопрос ставите. Мы констатируем факт, что судейское сообщество формируется в основном из представителей следствия, прокуратуры, правоохранительных органов. Представителей адвокатуры за последние пять лет вы там вообще не найдете. В некоторых регионах есть даже негласный запрет на такие назначения. Считаю, это серьезная проблема и для суда, и для общества, которое получает такую судебную систему. Понятно, что прокурор и следователь смотрят под обвинительным углом на всех, включая жену, тещу и детей. У адвоката другой уклон – защитительный. Я знаю адвокатов, которые хотели бы пойти в судьи. Вот если б сейчас объявить адвокатский набор в суды, взять и сделать такую государственную кампанию, – и посмотреть, как дальше они бы работали... Не нужно этого бояться. Фемида не должна видеть, кто перед ней. Она должна на весы класть только то, что дает обвинение, и то, что дает защита. Только взвешивать! У нас же во время совещания по борьбе с преступностью по левую руку генпрокурора сидят председатель Верховног

о суда и председатель Конституционного суда. Почему судьи-то тут присутствуют и берут на вооружение выводы прокурора?!

– Вы в своей передаче много разных советов даете – в том числе и о брачном контракте. А сами стали бы его заключать?

– Уже не стал бы. Потому что по-своему к этому отношусь.

– Чем занимается ваша жена?

– Работает в моей коллегии, в соседнем кабинете. Руководит общественными связями.

– То есть от вашей занятости она не страдает – вы ведь и по выходным теперь работаете. Зачем такие жертвы?

– Я не считаю это жертвой. Не отказываюсь ни от чего, вот и все. Я почему жену попросил вести эти общественные связи? Потому что часть работы адвоката – правовое просвещение. Мы должны как можно чаще слышать, что поступать по закону – правильно и выгодно.

– Странно, что с такими европейскими взглядами вы живете в России.

– У меня была возможность жить и в Америке, и в Испании, и во Франции – я член Парижской коллегии адвокатов, член Европейского арбитражного суда. Но, как это ни странно, может, прозвучит, я – патриот. Потому что мои деды и прадеды, отец жили в этой стране, воевали. У родителей была возможность после концлагеря, где они три года провели, уехать из России – их освобождали американцы. Отец помнит, как американский офицер с переводчиком спрашивал у него, тогда четырнадцатилетнего: «Куда вы хотите поехать? В Америку, как жертва нацизма? Освобожденную Европу или Россию?» Он выбрал родину. Они с мамой из одной деревни были, добирались обратно чуть не полгода, приехали на Смоленщину, а все дома сожжены, нет ничего...

Вот я и думаю: если уж мой отец вернулся из плена к сожженному дому, почему я должен где-то остаться? Где родился, там и пригодился. Я хочу улучшать свою родину.

коментарий
kira 28.10.2006 05:32:56
Просто хороший, правильный и умный человек, не заморачивается по поводу реальной жизни

защита детей
чел 12.02.2010 08:25:10
Павел.Вы определитесь что ваша работа подразумевает вмешательство в дела государственные касаемые детей.По моему вы уподобаетесь лукину-при нем и ельцин с бригадой единомышленников страну вместе с гражданами ограбил, и все в норме все в порядке, до сих пор он рад что и овец остался на месте и волки сыты.у меня вопрос :доколе будут милиционеры за убийство детей получать условные или месячные сроки наказания.вы намерены опротестовывать данное судебное решение- 15 месяцев заключения милиционеру за убийство ребенка.и вообще чем убитый ребенок отличается от вашего ребенка или ребенка мента?ответ- это ребенок гражданина, которого не хотят достойно защищать судебные органы-давать реально длинные сроки заключения, что бы отбить охоту у остальных милиционеров повторения отстрела гражданского населения. Ведь убийство каждого гражданского ребенка милиционером, исполняющим свои прямые функции,и по сути защита судом убийцы-милиционера - мера наказания месячные сроки- это политика государсьтва?ведь милиция в общем и милиционер в частности является представителем государства, власти.вы намерены в законодательном порядке ужесточать требования к гражданским убийцам детей и убийцам милиционерам,исполняющих служебные обязанности, а так же судьям покрывающим убийц- вынося незначительные сроки заключения.




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Софи Лорен: Икона стиля
Посетило:6619
Софи Лорен
Женщина-песочные часы
Посетило:7487
Микель Руффинелли
Андреа Бочелли: Видеть внутренним взором
Посетило:15201
Андреа Бочелли

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history