Танцовщица сейчас танцует танец
непоправимой роковой потери.
Бросает все, что было у нее:
родных и братьев, сад и луговину,
и шум своей реки, и все дороги,
рас...
Я к сторожу на маяке
хочу подняться тропкой тесной,
узнать, как солона волна,
в глазах его увидеть бездну.
К нему дойду я, если жив он,
старик просоленный, желез...
Ее в себе я убила:
ведь я ее не любила.
Была она -- кактус в горах,
цветущий пламенем алым;
была лишь огонь и сухость;
что значит свежесть, не знала.
...
Друг написал мне: 'Дочка у нас родилась'.
Было письмо разбухшим от первого крика
девочки. Вот я открыла письмо и лицом
к этому жаркому крику приникла.
Дочка у ни...
Плоскую полдневную крышу
солнце раскаляет веками,
я сквозь сон полуденный слышу
горлицы стучат коготками.
Белый день и дом -- тихий омут,
плачет чья-то хвора...
'Счастливых рыбок танец
поверг меня в смятенье,
в том танце мировое
увидел я свеченье, -
я так с ожившей ртутью
играл в самозабвенье,
но стоило застыть ...
Ей сто двадцать, ей порядочно за сто!
И лицо ее, морщинистей земли,
вроде нищенской рогожи, а не то --
точно пыльные порожние кули.
Залегли морщины вдоль и поперек,
...
Нам жизнь однажды дали
и не подарят двух.
А мы на жизнь сыграли
и проигрались в пух.
Она была, как взгорье,
а сделалась, увы,
как высохшее море,
...
Мы выйдем в королевы
четырех держав вчетвером:
Росалия с Лусилой, С Эфихенией Соледад.
В долине, в Эльки милой,
затянутой сотней гор
шафрановых и алых,
...
Я помню каждое движенье
тех рук, что воду мне давали.
Где над лощиной Рио-Бланко
отроги Аконкагуа встали,
я подошла, я прикоснулась
к хлысту тяжелого каскада;
...
Она говорит с чужеродным акцентом своих морей,
чьи мысли и водоросли, и пески чужезвучны.
Всегда, как пред гибелью, Богу молитвы творит,
И Бог ее нам не понятен -- без обл...
Край мой небывалый,
которого нет,
ангелок усталый,
невиданный свет,
полон лебедой,
полон мертвой водой -
дом на сотни лет,
неразлучный с бедой.
...
Осорно, камни пращой
в себя самого ты кидаешь.
Ты -- старший пастух на равнине,
глава и рода и края.
Ты словно в прыжке застыл,
морозом скованный сразу, --
...
Пороги на Лахе -- грохот,
индейских стрел клокотанье,
прыжки обезьян серебристых
и двух берегов расставанье.
Проветриваешь ты скалы
и воду, алмазы теряя;
...
О солнце инков, солнце майя,
ты плод американский, спелый,
кечуа, майя обожали
твое сияющее тело;
и кожу старых аймара
ты выкрасило красным мелом;
фазано...
