'Счастливых рыбок танец
поверг меня в смятенье,
в том танце мировое
увидел я свеченье, -
я так с ожившей ртутью
играл в самозабвенье,
но стоило застыть мне
от света в отдаленье, -
бледнели пуще смерти
сверкающие рыбки,
но рядом с буйством света
вновь делался безумным'.

'В сети, чье имя -- Полночь,
и в светляках полночных,
в лучах-узлах медведиц
я испытал мученье.
Ристалища любил я,
мечей и звезд боренье,
покуда не постигнул,
что, сеть раскинув, бездна
живой добычи алчет'.

'И собственною плотью
я тоже был изранен,
и вырвался на волю
мой первый плач из сердца,
свое рассек я тело,
чтоб все мои стенанья
нашли освобожденье'.
'Все то, чего касался,
мне нанесло раненье,
мне птицами морскими
казались эти раны,
я в странах света слышал
мои четыре бреда...'
'Мне крупных звезд Плеяды
не удалось плененье,
лишь гол о во круженье -
улов мой темносиний'.

'Я жил на острых гранях
души, чье отраженье --
в ножах, в сверканье лезвий,
в любви осатанелой
и в яростном порыве
в безудержной надежде
и в безнадежной скуке,
так отдавал я душу
химерам во владенье'.

'И вот теперь из моря, -
из моего забвенья,
мне знаменье явилось
Христа, чье воскрешенье, -
как будто в чудной сказке
открылось напоследок,
узлы пеньки и сети
меня теперь не ранят'.

'Я предаюсь отныне
Всевышнему Владыке,
и вслед ему иду я,
как вслед реке и ветру,
сильнее, чем в объятье,
меня прижал Он к сердцу,
даруя вдохновенье,
ведет меня с Собою,
и я твержу в волненье:
'Отец!' -- и замолкаю,
'Сын!' -- и молчу я снова'.