Автор: Андрей Пуминов [18.02.2007]

Евгений Гришковец. О психозах и борсетках

САМОЙ главной заслугой Гришковца, отмечающего 17 февраля сорокалетие, считается то, что он сумел театральное искусство адаптировать под формат ночных клубов. Болезнь роста или пустоцветы?

+— ЧИТАЛ на днях вашу гневную заметку в газете, где вы обрушились на фильм «Жара» за то, что он излишне оптимистичен. Неужели оптимизм — это так плохо?

— В «Жаре» оптимизм безжизненный, пустой, что ли. В юности всегда много оптимизма, надежд, тревог. Юность — это очень быстрый переход от состояния безудержного счастья к полному отчаянию, когда кажется, что жизнь закончилась. И кто-то даже шагает с балкона, лезет в петлю, принимает наркотики. Приступы отчаяния сменяются опять какой-нибудь невероятной влюблённостью. И именно этого нет в сегодняшнем молодёжном кинематографе, в частности в таких лентах, как «Питер FM» и «Жара». Особенно всё фальшиво, беззубо и бессмысленно — в «Жаре».

В фильме «Вавилон» (номинант на «Оскара». — Прим. ред.), недавно мной увиденном, есть небольшой фрагмент про глухую японскую девочку, которая жаждет любви. Всё равно кто, но ей очень нужно, чтобы кто-то её любил. В результате она пьёт наркотические таблетки, получая свой кусок невероятного счастья и надежды. И потом такого же сильного отчаяния. Эпизод мизерный, но сказано в нём про молодых гораздо больше, чем в фильмах, которые снимают сегодня начинающие российские кинематографисты.

+— Коль уж заговорили о кино, как вам кажется, чем лунгинский «Остров» так поразил зрителя? Отсутствием «чернухи» и криминала, которых так много в сегодняшних фильмах?

— Главное достоинство «Острова» в том, что там есть длительный крупный план содержательного человека — Петра Мамонова. И его слова звучат не суетно, не надуманно, а очень убедительно и проникновенно. Чтобы снимать крупный план содержательного человека, нужно самому быть таким же. А авторы большинства нынешних фильмов таким содержанием не обладают. Поэтому и снимают «чернуху». Её проще выразить.

Дорогие столичные метры…

+— ВЫ ВРОДЕ бы тоже планировали снимать фильм, который должен был называться — «(Москва)»…

— Фильма не будет. При том что я почти год потратил на написание сценария, нужно потратить ещё два года на воплощение. Я не владею киноязыком и ничего не знаю о кинопроизводстве, поэтому не смогу быть ответственным за результат.

Сегодня в России многое принимает форму психоза. Все кинулись снимать кино. В психозе участвовать стыдно.

Нечто подобное я ощутил прошлым летом, когда решил купить квартиру в Москве. Начал прицениваться. Хотел не очень маленькую и в центре. Но то, ЧТО мне предлагали, за ТАКИЕ деньги я покупать не хотел. На то, что нравилось мне, у меня не было средств. Но едва я находил кредит и вновь обращался к риелторам, оказывалось, что квартира либо продана, либо подорожала. В течение 3–4 месяцев квартиры выросли в цене на 25%! Потому что вокруг них косяками ходят покупатели. И когда я понял, что участвую в повальном психозе — покупке за бешеные деньги вот этих квадратных московских метров, — мне стало стыдно.

И в своём фильме о Москве я хотел об этом сказать. В сценарии есть сцена в строящемся доме столицы, где ещё нет ни окон, ни дверей, просто бетонная коробка. Вот они! Квадратные московские метры, ради которых люди кладут жизнь, работают на износ, идут на страшные компромиссы, предательство, воровство, преступление. Кто-то ради этого откладывает на неопределённое время рождение детей. И в итоге этих детей не рожает. А будет ли в этих квадратных метрах счастье, дети, тепло, уют после всех испытаний?

+— Живя в Калининграде, вы, наверное, как и большинство немосквичей, недолюбливаете столицу?

— В моём выборе места жительства нет негативного отношения к Москве.

Москва — это место, куда я приезжаю работать. А потом обратно в Калининград, где нет работы, а есть только домашние заботы. В Москве каждый день поступает несколько предложений пойти на какой-то спектакль, концерт, посетить выставку или сходить на презентацию книги писателя, к которому я, может быть, хорошо отношусь и понимаю, что мне неудобно ему отказать — ведь он лично мне звонит. А когда говорю, что я в Калининграде, то вопрос отпадает сам собой.

Мы ещё не успокоились

+— ОДНАЖДЫ вы публично возмущались вот по какому поводу: по дороге в аэропорт попали в аварию, и ни одна из проезжающих машин не остановилась. Отчего мы такие равнодушные? От бедности, сурового климата?

— Точно не от бедности. В той же Индии большинство людей живёт небогато, но при этом они очень чуткие и отзывчивые. К тому же когда мы жили реально беднее (до середины 80-х годов), то взаимовыручки, доверия и спокойствия было больше. Сегодня больше взаимного недоверия. И самое главное — сейчас все относятся к собственной жизни с установкой: «У меня и так сложная жизнь, ещё не хватало ваших проблем». Почему — понять не могу. И удивляюсь, когда люди так поступают: сам бы поступил иначе.

Сущность русского человека точно не такая. Я очень хорошо помню Сибирь. Стоило только притормозить в 40-градусный мороз на зимней дороге, просто чтобы покурить или пописать, как кто-нибудь непременно остановится и спросит: «Не нужна ли помощь?» Потому что все знают: климат суровый и любая, самая пустяковая остановка между городами, где от одного до другого 400 км, чревата смертью.

+— Суть нашего человека очень обнажается за рубежом. Мы агрессивны, расточительны, хамоваты, неприветливы даже по отношению к своим соотечественникам. Почему?

— Ещё не успокоились. Наши люди радуются самому факту посещения «заграницы». Раньше мы заискивали, застывали в пиететном полупоклоне перед «фирмачами». Сейчас же приезжаем к ним домой и сорим деньгами, показывая таким образом — дескать, не лыком шиты. Чаще всего это происходит от неуверенности в себе и зажатости, от непонимания того, как нужно себя вести. Но если вы хотите, чтобы даже полуслепой человек опознал в вас русского, возьмите с собой борсетку. Сразу будет видно, из какой вы страны.

Tags: #очень #нужно #человека #москве #жизнь #сегодня #снимать #таким #хотел #фильм #оптимизм #счастья #кажется #принимает #отчаяния

Дополнительные фотографии