Автор: Андрей Пуминов [29.06.2006]

Джаз неунывающего

Все началось с юга

Олег пятилетним ребенком попал в Харбин – его отца, Леонида Францевича, пригласили на работу на КВЖД (Китайско-Восточную железную дорогу).

– Человек прожил 90 лет абсолютно чисто, – рассказывает племянник Олега Лундстрема Леонид Игоревич Лундстрем. – Не было за эти годы ничего такого, что могло бы запятнать его имя. Его знает весь мир, а он никогда не загадывал ничего наперед и не стремился к славе.

– Дяде Олегу результаты были не нужны. Просто был он, был мой отец, его родной брат, были друзья. И однажды собравшись вместе и решив сыграть понравившиеся мелодии, они стали тем, что называется «Олег Лундстрем».

Все началось с пластинки Дюка Эллингтона «Старый добрый юг». Ее Олег Леонидович купил в 1933 году, она определила его судьбу. Пластинка сохранилась до сих пор, теперь она – семейная реликвия.

– Может быть, им просто везло, – продолжает Леонид Игоревич. – Когда началась вторая мировая, они хотели вместе пойти на фронт. Они бы там погибли. Но их буквально спас консул Ерофеев – не пустил в Россию.

Они понимали, что должны вернуться. И знали, что России тогда было не до музыки. Вместе с братом Игорем они поступили в Архитектурный институт в Шанхае. У дяди Олега дипломным проектом был мост. Его тогда предупредили: во время строительства нужно следить, чтобы цемент не воровали, иначе испытания на прочность мост не пройдет. Проект вроде так и остался на бумаге, но завет тот дядя запомнил. Когда мы что-то строили на даче, строго за всем следил. За цементом – особенно.

Вопреки всему

– Когда они вернулись в СССР и поселились в Казани (на выбор музыкантам предложили Свердловск и Казань. Выбрали второй, там была консерватория), их заметил Михаил Ильич Цын, администратор Гастрольного бюро СССР. Играли они в основном на танцах, а на жизнь зарабатывали кто как мог. И Цын сыграл в их судьбе огромную роль.

Он рассказал об оркестре Сергею Михалкову. Тот заинтересовался, но сомнения были. Тогда Цын заявил классику: «Я же г... не предлагаю!» Фраза решила их судьбу – оркестр стал московским. А у нас это теперь семейная легенда.

Началась гастрольная жизнь. Если просмотреть записные книжки Олега Леонидовича, выйдет, что оркестр побывал в 300 российских и советских городах, от 5 до 20 раз в каждом. И при этом гонорары их интересовали в последнюю очередь.

– Все у них происходило вопреки, – говорит Леонид Лундстрем. – Вроде бы их и не преследовали, но относились с подозрением. Но однажды Шостакович сказал: «Так называемая легкая музыка должна развиваться в этом направлении». Возразить никто не решился.

Доверял только китайскому

– Детей у него не было, – продолжает наш собеседник. – Жалел он об этом или нет – не знаю. У нас с сестрой детей много, мы виделись часто и, думаю, недостатка в них он не ощущал.

Человеком он был крайне мягким – плохого слова от него не услышишь. Но в то же время – очень властным. Любил все держать под контролем. Правда, это касалось в основном оркестра. Однажды я попросил его помочь мне с квартирой. Почувствовалось, что ему жутко неприятно кого-то о чем-то просить, использовать свой авторитет. Для него это было неприемлемо.

Он мог раздражаться на нас, что понятно – пятеро детей нарушали его установленный порядок, которым он дорожил. Крик, беготня, его карандаши со стола растаскивали...

Не хотел принимать лекарства. Доверял только китайским народным средствам. И хотел дожить до ста лет.

Отказался от «масонской ложи»

Через его оркестр прошло множество людей. И многие из них сейчас представляют эстрадный олимп.

– В оркестр брали всех, и они становились мастерами, – рассказывает Леонид Игоревич.– Многие говорили, что такого отношения не помнят ни в одном другом коллективе. Когда я руководил Ансамблем камерной музыки Большого театра, дядя делал аранжировки и занимался с музыкантами. Все были поражены тем, как он готовился к репетициям. Он всегда знал до минуты, сколько времени будет заниматься. И при этом говорил: «Я не имею права тренироваться на музыкантах». Он считал, что, если дирижер одним движением руки не дал оркестру импульс, который превращает всех музыкантов в единый организм и они начинают играть так, что кажется, время остановилось, значит, он не состоялся.

Была у маэстро и мечта, которая не сбылась, – создать в столице джазовый центр.

– Ему было достаточно трудно – для этого надо везде ходить, согласовывать и подписывать кучу бумаг. В этом ему помогала его секретарь Наталья Брыксина. Раньше это можно было сделать по партийной линии, но дядя Олег нигде, кроме Союза композиторов, не состоял. Один знакомый предлагал ему вступить в некий орден. Много там и ныне действующих первых лиц. Дядя недоумевал – зачем. И дал понять, что это ему не нужно. А когда он вечером ложился спать, я слышал, как он бурчал себе под нос: «Еще не хватало на старости лет вступать в «масонскую ложу»!»

Олег Леонидович всегда был толерантен и к вере, но в последние годы своей жизни стал посещать храм. Потом, когда разболелись ноги, батюшка сам стал приходить к нему. За 10 дней до смерти он исповедался и причастился.

– Я его спрашивал, может, чем-то помочь, – вспоминает Леонид Игоревич. – А он говорил: ничего не надо. Вот ты бы просто пришел, мы бы с тобой посидели, поговорили... Он был изумительным рассказчиком. Иногда спрашивал, рассказывал ли уже какую-то историю или нет, и все равно начинал. Но пусть это было уже в 115-й раз, у него получалась настоящая новелла.

И завещал не унывать

К современной эстраде да и вообще ко всему происходящему в музыкальном мире Олег Лундстрем относился положительно. В нем не было ни капли нигилизма. Настоящее искусство его волновало. Десятую симфонию Шостаковича он прослушивал сотни раз, сравнивал разные варианты исполнения. Уже после его смерти мы открыли его знаменитый «Грюндиг», и там лежала пластинка с 10-й симфонией... Накануне его смерти я играл ее в Пекине.

Скучал ли он по Китаю, с которым связана его юность? По словам Леонида Игоревича, нет.

– Слишком уравновешенным человеком был для этого. Я от него многое перенял, а вот этому так и не научился. Однажды я два месяца жил в Пекине один, без семьи. И затосковал. Когда ему об этом рассказали, он очень забеспокоился. Как мне рассказывали, он потребовал, чтобы мне передали его слова: «Лундстремы никогда не унывали!»

И мне кажется, что это не просто слова, это скорее завещание.

Tags: #леонид #игоревич #лундстрем #просто #однажды #оркестр #олега #вместе #время #детей #слова #смерти #началось #леонида #рассказывает

Дополнительные фотографии