Автор: Андрей Пуминов [04.07.2006]

Не делайте из нас бультерьеров

МИХАИЛА ПОРЕЧЕНКОВА сделал знаменитым сериал «Агент национальной безопасности». Его Леха Николаев так лихо крушил челюсти негодяям и так легко распутывал замыслы врагов, что стал «героем № 1» буквально после первой же серии.

С ТЕМ, что его «переименовали», актер смирился легко: «Мою фамилию не то что запомнить — произнести правильно трудно: Поречнек… Почерен… Ну, Леха — так Леха. Я не обижаюсь». Он вообще спокойно относится к свалившейся на него славе — сам перезвонил, встречу назначил в кафе. Честно говоря, от подобного предложения я в восторг не пришла: боялась, что поклонницы просто разорвут на части вышедшего «в народ» суперагента. На сувениры актера, к счастью, не разодрали, хотя сидящие за соседними столиками активно «стреляли глазами» в нашу сторону.

В жизни Пореченков совсем не такой, как на экране. Мягче, что ли. Белая майка, джинсы, трехдневная небритость и полное отсутствие стали — и в голосе, и во взгляде.

Пощипанный герой

— КОНЕЧНО, это было сумасшедшее предложение, потому что тогда, четыре года назад, на нашем ТВ существовал только один отечественный сериал — «Менты». «Агент национальной безопасности» стал вторым. Хотя друзья говорили: «Вот, будешь играть в сериале… Это же как реклама! Потом не выпутаешься.» Но сейчас в сериалах снимаются все, потому что это — возможность зарабатывать деньги и не умереть от творческого простоя.

+— Любой актер мечтает о великой роли. А нужно ли тратить годы на то, чтобы заполучить Гамлета, если на самом деле ты — гениальный комик?

— Конечно, есть некое несоответствие моих внешних данных внутреннему миру. Да, я — комедийный, я — характерный. Ну что поделать, если папа с мамой постарались, и я получился такой большой и плечи широкие? Мне при моей внешности глупо, наверное, надеяться на роли неврастеников. Думаю, что мое — это Сирано де Бержерак, Отелло. Там душевных страданий, мук — выше крыши. И по физическим параметрам они мне близки. На Отелло меня уже позвали.

+— А вы пытались понять, почему вдруг на наших экранах появилось так много мужественных героев — и «Брат», и «Война», и агенты, и менты?

— Вся литература наша с первой до последней страницы пропитана трагизмом. Единственное произведение с оптимистическим финалом — «Муму»: там только собака погибает, а Герасим остается жить (смеется). Остальные же персонажи, в книгах или в кино, — нервные, рефлексирующие интеллигенты. У нас после «Неуловимых мстителей» и героев-то настоящих не было, на которых хотелось быть похожим.

+— Как! А Штирлиц?

— Во-первых, он тоже рефлексирует. А во-вторых, Штирлиц оказался в таком неприятном положении… Ты ему сочувствуешь, но быть похожим на него почему-то не хочется.

Во всем мире боевики — самый доходный бизнес. Эти сильные люди побеждают всех и все, и у зрителей после таких фильмов появляется надежда, а надежда — это всегда хорошо. Мы же хотим жить в спокойной богатой стране и знать, что есть кто-то, кто нас будет защищать. Или иметь того, кто создаст хотя бы иллюзию защиты. Поэтому приходит пора сильных людей.

Но не надо делать из нас бультерьеров, которые только и могут, что в глотку вцепляться. Сильный герой не должен быть человеком со стальными нервами. Взять хотя бы наш сериал — мне там больно, меня бьют, но у меня все-таки хватает сил, чтобы выходить из передряг пусть слегка пощипанным, но героем.

+— У Театра им. Ленсовета, где вы служите, очень сложный репертуар — Камю, Беккет. Кто сегодня готов смотреть Беккета, когда за окнами и так сплошной абсурд?

— Да вы посмотрите: Москва — абсолютно европейский город. Никакого абсурда — жизнь прекрасна. И в театр наш не попасть! Народ-то у нас думающий. Не можем же мы жить, как негры, — только плясать и размножаться. А покопаться в себе?!

Возьмите хотя бы «Калигулу» — пьеса была написана, когда Камю было 26 лет. Калигула — наш ровесник, совсем молодой человек. И когда молодежь приходит на спектакль, она находит в себе очень много созвучного: дойти до чего-то, понять, что ты есть в этой жизни. Те же самые вопросы они и себе задают. И ребята смотрят пьесу, открыв рот, потому что не родители им это объясняют, не педагоги пытаются какие-то мысли в головы вложить, а Костя Хабенский — Калигула, которого они знают как Игоря Плахова из «Убойной силы». У них мозги после спектакля просто съезжают набекрень, такие шлюзы в душе открываются. Поколение-то начинает оживать потихоньку.

Любитель свободы

+— РАССКАЗЫВАЮТ, что вас дважды выгоняли из детского сада и один раз — из военного училища.

— Про детский сад придумали, а из военного училища действительно выгнали, но годы, проведенные там, вспоминаю с большим удовольствием. После школы, как и у всех, у меня была альтернатива — либо идти в армию и два года там ничего не делать, либо четыре года в военном училище книжки читать. Хотя армии и там хватило выше крыши.

+— То есть дедовщины?

— Не надо так плохо думать про нашу армию. Я с дедовщиной ни разу не сталкивался. Если ты — человек честный, если тебя правильно воспитывали и ты правильные книги в детстве читал, то на роли врагов тебя не поставят никогда. Да, трудно, нужно войти в эту систему, пройдя определенные испытания и оставаться самим собой, не врать, не воровать. Да, в чем-то я ошибался, где-то тумака получал. Но все это настолько несерьезно…

+— Тогда зачем бросил?

— Потому что дальнейшая служба меня не прельщала. Я любил и люблю свободу. И ушел после 4-го курса. Хотя опыт училища пригодился на съемках. Я там стал спортом заниматься серьезно. В оружии начал разбираться. Всегда есть какие-то незаметные штрихи, показывающие, насколько профессионально человек может делать свою работу. А в кино именно к этому и стремятся — либо профессионально обмануть, либо профессионально сработать.

+— А вы пытались «руками потрогать» те темы, про которые снималось кино? С бандитами общались?

— Однажды Дастин Хоффман и Лоренс Оливье снимались в одном фильме. Хоффману досталась роль бомжа, и он всегда приходил на съемки грязный. Оливье как-то спросил Хоффмана, почему он всегда появляется в таком затрапезном виде. Хоффман ответил, что он хочет проникнуться этой жизнью среди помоек. «А вы сыграть не пробовали?» — парировал Оливье.

Так вот, я предпочитаю играть. А острые эмоции можно получать другими способами. Зачем обязательно лезть «на стрелки» к бандитам? Можно прийти в Парк им. Горького и сигануть вниз головой с 50-метровой тарзанки. После этого голова проветривается, мысли начинают приходить другие, начинаешь спрашивать: «Интересно, зачем же я живу?». Или выйти на шоссе, пульнуть километров 220 в час, а потом остановиться и с трясущимися руками подумать: «Э-э, а жизнь-то — она неплохая штука!» Можно придумать себе миллион занятий, а не только наркотики или алкоголь.

Tags: #всегда #сериал #почему #делать #человек #училища #профессионально #оливье #бультерьеров #агент #национальной #безопасности #легко #врагов #героем

Дополнительные фотографии