Автор: Андрей Пуминов [26.06.2006]

Если бы я был женщиной

— ПРЕДУПРЕЖДАЮ: вчера был у товарища день рождения, были шашлыки. Сегодня мы выполняли разные трюки, падали в реку, а вода очень холодная. Поэтому во мне положенные триста пятьдесят грамм. (Снимает темные очки, морщится.)

+— Миша, о чем фильм «Правило № 2»? В каком жанре снимается?

— Трудно сказать, это не action. Здесь есть все. Это жанр жизненного кино (вот, сильно сейчас сказал). По сценарию мой герой — каскадер, у него погибает жена, его предает друг… Фильм о вечных вещах: о любви, предательстве, ненависти, дружбе. Вообще, есть два самых сильных человеческих чувства — любовь и ненависть, и одно может перерасти в другое. Мне, например, не хотелось бы самому испытать чувство ненависти. Это страшная вещь, та предельная точка, после которой нарушаешь одну из заповедей — «не убий».

+— А любовь — разве не предельная точка?

— Когда любишь, у тебя есть только два варианта — либо быть вместе, либо уничтожить себя. Это история гермафродита: надо так сильно любить, чтобы понять, что ты — тот человек, которого любишь. Я ничего своего не придумывал, в Лувре есть замечательная скульптура «Гермафродит» — вот это любовь, когда два человека так соединены друг с другом, что не разорвать, они вместе. Очень откровенная скульптура…

Мое состояние было похоже на то, что я испытал, когда посмотрел «Мой друг Иван Лапшин» в 8-м или 9-м классе на большом экране. Я ничего не понял, кроме того, что что-то тяжелое большим катком прокатилось по моей жизни.

+— Ты не после этого фильма решил стать актером?

— Нет. Хотя мое решение тоже было принято благодаря невероятному в общем происшествию. Я сидел в парикмахерской с мамой, вышел Аркадий Исаакович Райкин, абсолютно седой человек, причесался, повернулся и сделал так (Миша смешно подмигивает). Ничего сильнее я не испытывал. С этого момента понял, что другой профессии в мире нет. Просто нет. Мир стал двигаться в другом направлении, и я сам стал его пихать в нужную мне сторону.

Формула гениальности

+— ЧТО еще тебя может сильно впечатлить?

— Кино. Я смотрел «Танцующую в темноте» на английском языке, которого не знаю, в состоянии легкого алкогольного стресса во время перелета Париж — Гваделупа. Это 17 часов в воздухе. Самолет Боинг-747. Передо мной на спинке впереди стоящего кресла был маленький жидкокристаллический монитор. Кромешная ночь. Я на высоте 10 тысяч над землей, весь салон спит, а я смотрю в этот экранчик и рыдаю.

+— Я думала, мачо не плачут.

— Ну да, мужчины боятся показать свои слабые стороны, они пытаются закрываться определенными вещами, быть сильными мачо, и иногда, сидя в темноте, закутавшись в куртку, приняв определенную дозу алкоголя (лучшее снотворное), могут рыдать над тем, что происходит на экране.

+— Мы говорили о впечатлениях, которые оставляют след…

— Вообще весь этот разговор наш — о творчестве. Либо дал Бог талант, либо нет. Это тонкие вещи, мы все время хотим выяснить, как же оно происходит у талантливых, гениальных людей. А вот так: если у нас пять рецепторов, то у них их 258. Про таких мы говорим: «Ах, вы знаете, он без кожи!» Есть вещи, которые не объяснишь. Мы вчера с Максимом Виторганом снимали сцену, в сценарии написано так:

Он: — А я вчера здесь видел счастливых людей.

Я: — Кого?

Он: — Юру и Настю. Они счастливы, потому что вместе. А, извини, ты, наверное, вспомнил свою женщину? (По сценарию жена погибает.)

И вот дальше такие слова у меня: «Да, я вспомнил. Без нее я как без кожи». Вроде бы нормальные слова, но я подумал: а если действительно я бы вспоминал любимого человека, которого больше нет? Какие были бы слова? Ведь это невозможно сказать! (Миша показывает свой ответ, ничего не говоря, он только кивает, прерывисто выдыхает, поднимает брови, и лицо становится растерянным.) На этом слова заканчиваются. Это все равно что объяснять, за что ты любишь. У Эйнштейна спросили: «Почему вы женаты на своей двоюродной сестре?» (К тому же хромой.) Он ответил: «Какие у нее прекрасные глаза!» Он видел то, что другим не было видно. Это те самые его 258 рецепторов сделали свое дело.

+— Таким образом ты вывел формулу гениальности.

— Ты меня просто поймала в такой момент… Как говорил Карлос Кастанеда, в момент силы. Но ровно через 10 минут этот момент пройдет, а я тебе скажу: «Давай поговорим о чем-нибудь другом. Все не так».

Актер — это приговор

А ДАЛЬШЕ был перерыв на обед. Поставив миски с супом на капот машины Максима Виторгана, мы хором со всей съемочной группой застучали ложками. «Хлеб всему голова, — сказал Миша, — почему ты ешь без хлеба?» Продолжить разговор нам удалось только вечером, после того как Миша с Максимом вернулись со съемок очередного трюка на воде.

+— Как ты относишься к своей профессии? Мне кажется, что ты воспринимаешь актера как клоуна.

— Клоун — это самое высокое звание, которое может получить актер. Выше ничего не существует. Это человек, всесторонне развитый. В цирке клоун и жонглирует, и по канату ходит, он и наездник, и эквилибрист… Это профессионал в самом высоком понимании смысла этого слова. И к тому же он смешит людей, всегда добрый, иногда печальный, грустный. Мало кто может похвастаться этим «званием».

+— Значит, у тебя есть цель стать Клоуном?

— Все по-разному произносят это слово… Надо жить честно в этой профессии. Тогда станешь клоуном, профессионалом.

+— Что значит жить в профессии честно?

— Нужно отдавать ей все. Без остатка. Силы, здоровье, жизнь, счастье. Тогда и она, может быть, что-то тебе даст.

+— Ты все отдаешь?

— Все.

+— И семью?

— Да. К сожалению. Ничего не могу с этим поделать. Если бы это было по-другому, то, наверное, ко мне по-другому относились бы и моя семья, мои родные и близкие. У меня пожилые родители, им нужно помогать, встречаться с ними, а я не успеваю. Конечно, они на меня обижаются. Вот смотри, завтра уезжаю на 25 дней, оставляю жену с ребенком одну. Потом поеду дальше. Люди привыкают быть вместе, потом отвыкают друг от друга. Я живу, как цыган: все кладу на алтарь искусства, только не всегда это искусство получается.

+— Значит, актер — это диагноз?

— Это не диагноз. Это не в нашей власти, не мы выбрали эту дорогу, а она нас. Хотя ты вряд ли сам захочешь с нее уйти. Это невозможно. Однажды ступив, ты совершенно меняешься.

+— Значит, все-таки актер — это приговор.

— Ну да…

Добрый и большой

ЧЕРЕЗ несколько дней мы встретились в зрительном зале за час до спектакля «Сирано. Сцены из Ростана», где Пореченков играет самого Сирано. Этот факт многих театралов сильно удивил, им казалось, что Пореченкову, прославленному агенту национальной безопасности, совсем не идут поэтическое перо и тонкая шпага де Бержерака.

+— А твой Сирано — наивный ребенок?

— И большой медведь. Как панда. Панды добрые и едят только бамбук, эти медведи вообще вегетарианцы. И на людей не нападают.

+— Ты по натуре такой же?

— Абсолютно. Конечно. Вот ем теперь только суши, пытаюсь от мяса отказаться (не смотри на меня так, я шучу). Я тоже добрый и большой. Чтобы меня довести до ручки, нужно долго стараться, выводить из себя, плевать мне на голову, вытирать ноги… Но ведь среди медведей встречаются и бурые. Их в цирке боятся, потому что нельзя предсказать, когда они решат напасть. Вот в такие моменты я бурый.

+— Где тебе комфортнее, где ты себя чувствуешь как рыба в воде — в театре, кино или на телевидении?

— У меня вообще знак гороскопа — Рыбы. Вся профессия для меня — вода, где-то большое течение, где-то меньше.

+— А что привлекает на телевидении кроме зарплаты?

— Хм, да, зарплата — это во-первых. Когда я только влез туда, я себе говорил, что хочу набраться опыта, чтобы сделать потом свой проект.

+— Ты живешь в бешеном темпе, постоянно циркулируешь между Питером и Москвой. Тебе не хочется переехать в столицу, чтобы не мотаться между городами?

— Я уже переехал. В Питере тяжело стало работать. Там нас с Хабенским редко стали приглашать, потому что мы «подорожали». А из Москвы не звали, потому что мы жили в Питере и проще было позвать своих.

+— Тебя многие воспринимают как настоящего петербуржца, ты ассоциируешься с этим городом.

— Я думаю, это как в песне Шевчука: «бледный, худой, евроглазый прохожий». Все правильно, я же петербуржец.

+— А если бы тебя попросили провести экскурсию, куда бы ты повел?

— Мне сложно. Не все поймут. Для меня родные места те, где я рос. Я бы прошел по своим дворам, к школе, к дому. Для меня эти места со многим связаны. Если бы шел дождь, я бы показал, как в асфальте отражаются город и его серое свинцовое небо. Обожаю такую погоду. Безветрие и затишье. Такого низкого неба, как в Питере, нигде нет. Оно лежит над городом, а иногда такие картины рисует, такие закаты, что с ума сходишь. Понимаешь, я не подхожу к «Авроре» и не отдаю пионерский салют. Памятники культуры прошли мимо меня. Они у меня ни с чем не ассоциируются.

+— А как ты Москву воспринимаешь?

— Я Москву воспринимаю так: мобильный телефон, вопрос «куда нужно поехать?» и мысль «как бы выспаться». Больше никак. Только: работа-работа-работа-работа — остановись — нет. Работа-работа-работа… И все время в делах, становишься таким деловым человеком: «Да? Але. Да. Встреча. Да…» Разговоры только о работе, постоянный движняк, экшн. Впадаю в это состояние и чувствую себя в нем очень хорошо. Я сам начинаю рулить.

Женщины — мужественные создания

У НАС на разговор остается несколько минут. Переходим из зала в гримерку, где Мише на спине рисуют черным фломастером надпись «SIRANO».

+— Ты выглядишь очень мужественно. А если бы тебя вдруг на день превратили в тетеньку, что бы ты делал?

— (Очень низким голосом.) Вау. Ты про секс или про вообще?

+— Я про все. (В это время остальные мужчины, находящиеся в гримерке, до этого времени делавшие вид, будто нас не слышат, откровенно замолчали.)

— О-о-ох, я бы этих мужиков помучил! Мне трудно сказать как, но пару фишек уже знаю. Со всем моим мужским опытом, с мужскими мозгами — я был бы такой женщиной!

+— Что бы ты сделал?

— Я бы делал все подряд. Из меня была бы неплохая «зажигалка».

+— Высокая, худая или полная, аппетитная?

— Это не важно! Это внутреннее состояние. Был бы пулей. Это была бы смерть, а не тетенька! Я бы была толстушкой без комплексов! (Реплика товарища: «Кокеткой и истеричкой! И пьянчужкой». Все громко смеются.)

Да, я буду мадам Белкиной — толстой хохотушкой без комплексов!

+— Ты сказал про мужские мозги у женщины…

— Очень мало женщин с мужской головой, а когда такие встречаются, это, конечно, достойные соперники, они вызывают человеческий и любой другой интерес. У таких оценка происходящего как у мужчин. Они способны анализировать и менять под себя обстоятельства. Это большая редкость. И, конечно, чувство юмора.

+— А тебе не кажется, что такие женщины опасны тем, что поступают они все равно как женщины?

— В этом-то и кроются их загадка, прелесть и притягательность. Их появление сродни катастрофе или бедствию, но с этим уже ничего не поделаешь.

+— А женщинам с обычными мозгами ты бы мог дать какой-нибудь совет от лица мужчины?

— Ну какой совет? Они же умные, мудрые, самостоятельные, к ним нужно прислушиваться, да и живут дольше на этой земле. Очень мужественные создания! Всю жизнь ходить в неудобной обуви на каблуках! Я преклоняюсь перед ними. Они сами все про себя знают. Да и про нас тоже. Мы же — из них. Хотя парни — абсолютно другие животные. Мужчины и женщины — как жираф и носорог, ничего общего.

+— Тебе бы хотелось сыграть женщину?

— Я могу сыграть все что угодно, хоть стол.

(Прозвенел третий звонок.)

+— Какая у тебя первая фраза в спектакле?

— Первая фраза: «Иди отсюда».

+— Ну, я пошла.

Tags: #очень #работа #такие #вообще #слова #нужно #женщины #сильно #вместе #профессии #время #мужчины #людей #актер #значит

Дополнительные фотографии