Вспышки молний пронзали свинцовую черную мглу,
зловеще кричала сова на плече колдуна,
и священные голуби лапками рыли золу,
и с пронзительным ревом кидалась на скалы волна.
И под сводами грота светильник пылал смоляной,
и, закрывшись плащом, как ребенок, я горько рыдал.
О прекрасная Цинтия, ты не со мной, не со мной!
Ненавистный Плутон, ты ее у меня отобрал!
... Я стоял как во сне у предместий цветущих Помпей.
Раскаленная магма еще не успела остыть.
Я примчался из Рима к возлюбленной дивной моей,
без объятий которой - я знаю - мне незачем жить.
Провалился в Эреб изобильный и радостный град.
Там где стогны шумели и рукоплескал Одеон,
я услышал глухой отвратительный смех Форкиад,
крик голодной Эмпузы и гарпий встревоженных стон.
И когда я увидел твои золотые глаза,
восходящие над обратившейся в хаос землей,
понял я, что Гимен нас друг с другом наьеки связал,
что к летейским полям я последую вместе с тобой...
Сердце мечется, словно ошпаренный заяц в мешке,
из разорванных туч выпал глаз сиротливой звезды,
маг мешает похлебку в своем ритуальном горшке,
блики пламени пляшут на клочьях его бороды.
Скоро легкие ноги Авроры коснутся земли,
и в подземное царство умчится коварный Плутон.
Я рванусь вслед за ним и, как Цезарь, сожгу корабли,
переплыв на щите огнеструйный поток Флегетон.
Ты помнишь, Цинтия, как море закипало,
угрюмо ластясь к желтому песку,
облизывая каменные фаллы
прибрежных скал, сбежавшихся к мыску?
Не так ли ты в мое впивалась тело
когтями хищными и крепким жадным ртом?
А я кусал тебя остервенело
и мял руно под смуглым животом.
Тот день был апогеем нашей страсти.
Твоих волос тяжелую копну
пытался ветер разодрать на части
и унести в небес голубизну.
Нам, близостью взаимной распаленным,
заледенить сердца пытался он,
но согревал нас взором благосклонным
отец всего живого, Ра-Аммон.
Сорвав с тебя остатки одеянья,
я на песке твой торс дрожащий распростер,
и наши руки, губы, кровь, дыханье
слились в один бушующий костер.
Нас Купидон стрелой безжалостной своею
к морскому берегу коварно пригвоздил,
и извивались мы - два раненные змея -
и ходуном под нами диск земной ходил.
Сжимаясь в корчах, вся Вселенная кричала,
и крик ее меня на атомы дробил...
О Цинтия, как я тебя любил!
... Ты помнишь, Цинтия, как море закипало?..
Ты помнишь, Цинтия, как море закипало?..
Изабель, Изабель, Изабель!
Бьет серебряный колокол лунный,
и всю ночь я хожу как безумный,
и твержу без конца ритурнель:
Изабель!
Изабель, Изабель, Изабель!
В этот вечер декабрьский, морозный,
в город северный, туберкулезный
вдруг тропический вторгся апрель.
Изабель!
Изабель, Изабель, Изабель!
Подо мною морские глубины,
в небе звезды как крупные льдины,
воздух черен и густ, как кисель.
Изабель!
Изабель, Изабель, Изабель!
В этих дышащих зноем Карибах,
в этих рифах, проходах, изгибах
посадил я свой клипер на мель.
Изабель!
Изабель, Изабель, Изабель!
У акул здесь огромные зубы,
не доплыть мне без лодки до Кубы
лодку съели моллюски и прель.
Изабель!
Изабель, Изабель, Изабель!
Почему берега твои скрылись,
почему с неба льды повалились,
почему разыгралась метель?
Изабель!
Изабель, Изабель, Изабель!
Вез я к синему острову Куба
не закованных в цепи йоруба,
не солдат, не французский бордель.
Изабель!
Изабель, Изабель, Изабель!
Вез я сердце, разбитое сердце.
Что же силы небесные сердятся
и мозги мои, кровь и стихи мои
превращают в бездарный коктейль?
Изабель!
Ольга, не мучь меня, Ольга, не надо,
Ольга, прошу тебя, Ольга, пусти1
В сумраке ночи вздохнула дриада,
шелест листвы над дорожками сада,
мостик над прудом, крапива, ограда...
Дай мне уйти!
Не для того я бежал из столицы,
чтобы запутаться в нежных силках
сельской Дианы, лесной баловницы.
Мне, к кому ластились светские львицы,
мне ли забиться израненной птицей
в нежных руках?!
Гибкое, хрупкое сладкое тело
жарко трепещет в объятьях моих.
Первая пташка спросонья запела.
Ты неожиданно резко присела -
мы повалились в куеты чистотела,
пачкаясь в них.
Ольга, пусти, я проел три именья,
ты мне испортишь последний сюртук!
Эй, почему меня душат коренья?
Не разгрызай позвонков моих звенья!..
- Поздно тебя посетило прозренье,
Дмитрий, Дмитрий, не надо противиться
чувствам вкуса, достоинства, меры,
погодите, и вам посчастливится
заслужить благосклонность Венеры.
Кто вокруг вас? Одни нечестивицы -
ни ума, ни красы, ни манеры,
речь нелепа, как танк из фанеры,
пахнут потом, от Гайдена кривятся.
Вот Григорьев, паршивая бестия,
тучен, рыж и все время икает,
а и то он боится бесчестия
и индюшек тупых не ласкает -
он их гонит обратно в предместия.
Так всегда маньерист поступает!
Я хочу писать балладу, потому что скоро лето,
петому что в черном небе бьет луну хвостом кометг.
и манто из горностая надевать уже не надо.
Скоро лето, скоро лето, я хочу писать балладу!
Вот пастух придурковатый на прогулку гонит стадо,
мать-и-мачеха желтеет. Скоро лето, как я рада!
Хорошо, что скоро можно будет искупаться где-то,
где завистники не станут обсуждать, как я одета.
Вот я выйду из речушки в брызгах солнечного света,
и ко мне подкатит с ревом мотоциклов кавалькада,
в черной кожаной тужурке, с черным шрамом от кастета
черный князь мотоциклистов мне предложит шоколада.
Он предложит прокатиться до заброшенного сада,
где срывать плоды познанья можно, не боясь запрета;
он не знает, что зимою начиталась я де Сада,
он не знает про де Сада, он узнать рискует это.
Мы помчимся с диким визгом мимо тихого посада,
и филистеры решат, что вновь у рокеров вендетта,
и когда на мост мы въедем - прыгну я с мотоциклета
и войду торпедой в воду, распугав и рыб и гадов.
И, подплыв к заборам дачным, я увижу сквозь ограду:
одноногий грустный мальчик, ликом ясен, как микадо,
курит трубочку и плачет; в прошлом он артист балета,
у него лицо атлета, у него глаза поэта.
Посылка
Царь небесный, будь мне другом, пусть меня минует это,
не хочу я быть солдатом инвалидного отряда.
Я хочу, чтоб бесконечно для меня плясало лето
и как бабочка погибнуть, не дожив до листопада.
Вы опять мне сказали, что быть не хотите моей,
потому что я ветрен и в связях не очень разборчив.
'Вы разбили мне сердце, чудовище, бабник, злодей!' -
восклицали вы гневно, свой розовый носик наморщив.
Сразу все обвиненья оспоривать я не берусь,
но давайте посмотрим, мой ангел, в кого полетели
ядовитые стрелы из ваших хорошеньких уст,
и кого эти стрелы к моей пригвоздили постели.
Значит, я неразборчив? Но чем же вы лучше, чем я?
Оглянитесь: мы с вами вращаемся в замкнутом круге,
сплюсовать наши связи и дружбы - и будет семья,
одалиски мои - это лучшие ваши подруги.
Почему вы дарили их нежною дружбой своей,
коль они недостойны объятий моих и лобзаний?
Хорошо, хорошо, я чудовище, бабник, злодей.
Ну а кто меня сделал источником ваших терзаний?
Ваша холодность, милая! слышите? только она!
Год назад, когда я в первый раз станцевал с вами польку
как безумный я нес караул по ночам у окна
вашей спальни. А вы? Вы мне строили глазки
И расплата по счету себя не замедлила ждать.
Как-то в полночь, в разгар моего неусыпного бденья,
я наткнулся на вашу подругу, пошел провожать,
был напоен вином - и доведен до грехонаденья.
Я полгода почти кавалером ее состоял
и, сжимая в объятьях ее худосочное тело,
ваши перси, и плечи, и ноги себе представлял,
распалялся - и плоть нелюбимую грыз озверело.
Но эрзац не насытит гурмана. И я разорвал
с вашей первой подругой, вернув ее робкому мужу.
А потом ваш папаша устроил рождественский бал,
где меня опоила другая подруга - похуже.
Эту я без стесненья спровадил, едва отрезвел.
Интересно: хвалилась она вам своею победой?..
Что же вы, несравненная, вдруг побелели как мел?
Я еще далеко не про всех вам подружек поведал.
Что? Неужто вам больно? А мне-то, а мне каково
с нелюбимыми ложе делить из-за вашей гордыни?!
Утолите огонь! Я давно не хочу ничего,
кроме ваших объятий, холодных объятий богини.
Хочу, мой Вадим, хочу знать, кто эта очарова-
тельница, отнявшая у нас лучшую часть твоего
сердца...
Евдокия Ростопчина, 'Чины и деньги'
К. Григорьеву
Потрескивал камин, в окно луна светила,
над миром Царь-Мороз объятья распростер.
Потягивая грог, я озирал уныло
вчерашний нумерок 'Нувель обсерватер'.
Средь светских новостей я вдруг увидел фото:
обняв двух кинозвезд, через монокль смотрел
и улыбался мне недвижный, рыжий кто-то.
Григорьев, это ты? Шельмец, букан, пострел!
Разнузданный букан, букашка! А давно ли
ты в ГУМе туалет дырявой тряпкой тер
и домогался ласк товароведа Оли?
А нынче - на тебе! 'Нувель обсерватер'!
Да. С дурой-Олей ты намучился немало.
Зато Элен, даря тебе объятий жар,
под перезвон пружин матрасных завывала:
'Ват-то, Буше, Эйзен, Григорьев, Фрагонар!'
Ты гнал ее под дождь и ветер плювиоза,
согрев ее спиной кусок лицейских нар,
и бедное дитя, проглатывая слезы,
шептало: 'Лансере, Григорьев, Фрагонар'.
Как сладко пребывать в объятьях голубицы,
как сладко ощущать свою над нею власть,
но каково в ее кумирне очутиться
и в сонм ее божеств нечаянно попасть!
О, как ты ей звонил, как торопил свиданья,
как комкал и топтал газету 'Дейли стар'!
И все лишь для того, чтоб снова на прощанье
услышать: 'Бенуа, Григорьев, Фрагонар'.
... Сколь скучен, Константан, круг жизни человека!
У Быкова инфаркт, с Добрыниным удар,
и архикардинал - беспомощный калека.
Им не нужны теперь Буше и Фрагонар.
Так улыбайся там, в лазури юной Ниццы,
Вгрызайся в перси див, забудь о том, что стар.
Пусть будет твой закат похожим на страницы
альбома, где шалил сангиной Фрагонар.
Советских актёров часто ставят в пример как образец духовной силы, национальной гордости и внутренней красоты. Они стали символами эпохи, носителями культуры и нравственности. Но, как известно, за кул...
Актеры — люди творческие, но кто бы мог подумать, что некоторые из них скрывают прекрасный голос. В эпоху раннего Голливуда актеров с музыкальными способностями было немало — это считалось скорее норм...
Неузнаваемая Ким Кардашьян в объективе фотографа Маркуса Клинко, 2009 год. Памела Андерсон в самой первой съёмке для журнала «Playboy», 1990. На фото голливудская актриса Dorothy Lamour и шимпанзе Джи...
Расскажем, как сложилась судьба актеров, которые начинали сниматься еще в детстве.
Остаться на вершине в Голливуде удаётся не каждому, особенно если путь начался в детстве. Одни актёры теряются из-за...
Два года назад отечественное телевидение столкнулось с беспрецедентной кадровой тектоникой — целая группа ярких и узнаваемых ведущих стремительно исчезла с экранов федеральных каналов. Эти лица долгие...
Кира Найтли на страницах журнала к выходу фильма «Пиджак», 2005. Следы динозавра, раскопанные в русле реки Палакси. Техас. США. 1952г. Самая большая женщина рядом с самым маленьким мужчиной, 1922 год....