Николай Караченцов. Хроника новой жизни

+Август 2005 г. Реабилитационный центр «Яункемери» «ЯУНКЕМЕРИ» — почти конец Юрмалы. Курортников и туристов — минимум. Сосны сплошняком, через которые прямая дорога к морю.

В «Яункемери» Николай Караченцов — один из немногих россиян. Вместе с ним находятся жена Людмила Поргина, домашний врач семьи Елена Слонова и шурин, попавший вместе с Николаем в автокатастрофу, Андрей Кузнецов.

Михаил Малкиель, главный врач реабилитационного центра:

— Я видел и более тяжёлых больных. Но такого больного, с такой сочетанной большой травмой, как у Караченцова, я видел впервые.

С момента катастрофы прошло почти полгода, но только сейчас открывается то, что было известно лишь очень узкому кругу. А именно: момент, когда Караченцов был на волосок от смерти. И это случилось не в ночь на 1 марта, когда его «Фольксваген» закрутило на пустой ночной дороге и шваркнуло о бетонный столб, а на следующий день. У него отказали лёгкие. Даже аппарат искусственной вентиляции лёгких не мог справиться. Тогда его перевернули на живот и давили на лёгкие что есть силы до тех пор, пока он не задышал.

— Когда получил его эпикриз из Москвы, я колебался, — продолжает Малкиель. — Я очень колебался, понимая, какую моральную и профессиональную ответственность беру на себя. Но почему-то был убеждён, что у меня он может прибавить. А когда я посмотрел ему в глаза… Они оказались живые. И я услышал сиплое «спасибо».

Что происходит с Николаем Караченцовым сегодня? Этот вопрос мучает многих, порождая всевозможные слухи и домыслы. Один из основных — его подняли благодаря модному направлению в медицине: стволовым клеткам, которые ему вживили еще в Москве, в Институте Склифосовского. Вношу ясность — полная ерунда. Никаких стволовых клеток. Он поднимается и возвращается в жизнь исключительно усилиями врачей, жены и ресурсов собственного организма.

+Как выглядит НЕСРАВНИМО с тем, как выглядел в Москве. Во-первых, слегка загорел: в первые дни августа в Юрмале было жарко, и он успел поймать солнце. Во-вторых, изменилась мимика лица. Как говорит доктор Малкиель, когда он приехал, оно у него было застывшее.

— А сегодня, когда я принимал в хирургии больных, он мне улыбался. Линия рта до приезда была как бы съехавшей в одну сторону. Теперь она выпрямилась, и фирменная улыбка Караченцова явно возвращается. А смеётся он всё чаще и чаще. В основном шуткам своей жены. Когда Николай произносит привычное «курить», Людмила так развивает эту никотиновую тему: — А может, виски? Коньяку? Девочек?.. — Петрович смеётся.

+Режим дня ПОДЪЁМ в 9 утра. Завтрак приносят в палату. В общую столовую пока не спускается. Если в Москве его кормили, то здесь ест уже самостоятельно, довольно ловко держит вилку и ложку. В рационе не только провёрнутое и протёртое, но и продукты более твёрдой консистенции. Например, люля-кебаб, которые он очень любит.

Затем лечебная физкультура — полтора часа в тренажёрном зале. В первый же день, отправившись в зал с Андреем, он без перерыва отработал 35 минут — крутил велосипед, делал упражнения ногами, лёжа на спине. С ним занимаются 9 врачей-физиотерапевтов. Потом приходит очередь массажа.

Наталья Лисова, массажист:

— Массаж продолжается полчаса. Несмотря на то что правое плечо у него болит, всё равно я обрабатываю его, только аккуратно. В первый день он меня спросил: «Как вас зовут?» — «Наташа». — «Я Коля». «Вы в санатории у нас не были? — спрашиваю его. — Что-то лицо знакомое». Он оценил шутку и засмеялся.

В «Яункемери» Николая Петровича не достают так, как в Москве. Его навещают только близкие. Например, известная теннисистка Лариса Савченко, которая с конца 80-х живёт и работает в Юрмале. С Савченко на её машине мы в субботу едем в Яундубулты, в православный храм во имя святого великого равноапостольного князя Владимира, который был освящён ещё в 1876 году. Караченцов вошёл, перекрестился, подошёл к иконе Николая-угодника. Первым вышел из церкви и самостоятельно направился к машине. Остановился. Подбежала какая-то женщина и, стесняясь, сунула ему просвирку в руку. Сказала: «Это вам во здравие», — поклонилась и ушла.

Елена Слонова, домашний доктор Караченцовых:

— В Москве у него плохо обстояли дела с ближней памятью. Теперь он отлично запоминает сиюминутные события и то, что произошло вчера. Вот когда на днях массажистка попросила передать мне, что время массажа переносится, то об этом забыли все, кроме Петровича.

Лето 2005 г. На турнире по теннису с сыном АндреемКроме этого, Караченцов отлично помнит всё, что связано с Юрмалой. Когда въехали в Юрмалу и его друг Сергей Ратников объявил: «Юрмала», Караченцов закричал: «Ура!». Узнал места, где когда-то играл в теннис. А после того как один человек позвонил с Рижской киностудии и представился каскадёром, который когда-то работал с артистом, тот с ходу перечислил несколько латышских фамилий.

В адекватности его нет и сомнения. Не было и тогда, когда он ещё в очень тяжёлом ослабленном состоянии находился в Склифе. Елена Слонова вспоминает, как однажды, проходя мимо поста медсестры, он про себя прочёл объявление c ошибкой: «При поступление в первое нейрохирургическое отделение…». Только взглянул и сказал: «Два «и» в конце», — и пошёл мимо.

+Лечение С САМОГО начала Караченцову назначили работу в физкультурном зале. Но основной упор делается на эрготерапию, и с ним работают три эрготерапевта. Что это такое? По сути, это один из ведущих предметов в реабилитации, обучающий людей обслуживать себя. Входим в комнату — обычная жилая комната с кухней, полной плошек, тарелок, где в банках — соль, манка. Учатся резать капусту — только не простым ножом, а длинным, со специальной ручкой, фиксирующей кисть руки. Такие же здоровые здесь ложки с вилками. Позанимавшись с ними, больные переходят на обычный формат столовых приборов.

Во всяком случае, Николай Караченцов самостоятельно уже может есть, одеваться-раздеваться и — самое сложное в его положении — надевать кроссовки и завязывать шнурки. Пишет, на зависть другим, красивым почерком.

+Чего прежде не было В ЮРМАЛЕ у Николая Петровича проявилось то, чего прежде в поведении не наблюдалось. Он стал за всех опасаться. Так, когда я подошла к морю, то за своей спиной услышала рычащее: «Осторожнее!!!» — и так со всеми. Идет ли он к морю, переходит ли дорогу, всех предупреждает и даже напрягается. Единственное место, где не работает это правило, — как ни странно, в машине. Здесь он никого не просит пристегнуться. Все считают, что он работает ангелом-хранителем.

+Речь и юмор ГОВОРИТ он намного лучше и больше, чем прежде. Во всяком случае, все его близкие признаются, что раньше с трудом разбирали слова, теперь — нет проблем. Свои мысли, в силу того что формулировать быстро ему сложнее, чем думать, он выражает весьма лаконично. Но скажет — как припечатает. И посмотрит так, что мало не покажется. Как-то, устав, он несколько раз повторил жене: «Хочу спать».

— Колясик, ещё раз скажешь «хочу спать», я тебя застрелю, — засмеялась Людмила.

Прошло время. Он подошёл к супруге.

— Девонька! Стреляй.

+Свободное время ЕГО не так много. Вся первая половина дня занята работой и ещё раз работой. После обеда — 2 часа сна. Но случаются и выезды за пределы реабилитационного центра. Тогда за Караченцовыми приезжает Сергей Ратников, и они едут в центральную часть Юрмалы — в Майори к друзьям. Татьяна Силова держит на знаменитой улице Йомас русский ресторан с очень хорошей кухней. Здесь же и отметили приятную семейную дату — 5-летие свадьбы единственного сына Андрея. Правда, сам виновник торжества в тот момент находился в Москве и не видел, что его отец, как в лучшие времена, вёл стол. То есть говорил тосты и даже поднял мужчин, когда выпивали за женщин. Впрочем, выпивать для Караченцова — это громко сказано. Ему позволено немного вина. В ресторан подошёл и Александр Калягин, у которого дача в Булдури. Видно было, что волновался, обнял друга.

+Что плохо ГОВОРИТ, ходит, ноги в море мочит да ещё хорошим почерком пишет! Можно подумать, что всё o’key и речь идёт о резко выздоравливающем человеке. Речь идёт о человеке, вернувшемся с того света, — всё с поправкой на это. Остаётся ещё много проблем: сонлив, устаёт, говорит, но не с такой беспечной лёгкостью, как мы с вами. Каждый шаг — это труд, это победа над самим собой, над обстоятельствами. И прорыв — из смерти в жизнь.

Доктор Михаил Малкиель:

— Сегодня Николай проходит период не новорождённого, но период детства. Сегодня из этого ребёнка надо сделать человека. Но человека, пригодного к жизни и работе. Что ему сегодня мешает жить? Изменённая психика? Нет. Сердце, печень, почки? Нет. Память? Она у него очень хорошая. Я уже не помню, в каком году в Ригу привозили «Юнону» и «Авось». А он помнит. Я борюсь за то, чтобы он пошёл в нашу столовую. И я этого добьюсь. Также добьюсь, чтобы он вошёл в бассейн.

Нельзя из него делать инвалида. Этот человек был, есть и должен быть. И тем более нельзя на нём спекулировать — это не та личность.

+Октябрь

В «Юноне» и «Авось» Караченцова заменил Дмитрий ПевцовСЕГОДНЯ у Николая Караченцова день рождения. Но отметит он не 61 год, как значится по паспорту, а всего лишь один год. Первый год своей новой жизни.

За этот год он пережил:

10 часов трёх сложнейших операций на головном мозге.

Одну остановку работы лёгких.

28 дней комы.

Полную неподвижность.

Полное безмолвие.

За этот год Николай Караченцов узнал о себе, о людях и о жизни больше, чем за 60 лет. И понял истинную цену одного с трудом произнесённого отяжелевшим языком слова, одного движения бесчувственной руки и радость первого шага. Точно ребёнок. Только очень большой, зрелый, всеми любимый.

— Неужели они меня так любят? Это правда? — спрашивает он жену, когда та читает ему выдержки из писем из Интернета с пометкой «для Караченцова». Удивляется, что так много людей и так сильно, нет, мощно, болеют за него. А его жена Людмила, поражающая неимоверной силой духа, спрашивает себя: «Если бы Коля не выжил, чем бы для меня стал этот день рождения?»

— Он для меня заново родился. Я обязана Господу Богу, врачам и людям. Когда Коля был не Колей, а тенью, врачи… низкий им поклон, спасали его. Нейрохирург Владимир Крылов (он оперировал) — ангел-хранитель, дал Коле шанс продолжать жить. Виктор Шкловский — в его Центре на Таганке Коля восстанавливался. Сначала 20 минут не мог высидеть с логопедом, психовал, убегал. На физкультуре, когда не сгибались руки и ноги, тоже не выдерживал, а теперь работает. Доктор Михаил Малкиель из Юрмалы столько сделал для нас…

Год назад, когда «Ленком» отмечал юбилей Николая Караченцова, в ресторане «Прага» столы накрыли на 600 человек. Гости стояли плотно, как в хоре Пятницкого: ели, пили и пели за здоровье большого артиста — всенародного любимца, жизнь которого ровно через четыре месяца в мгновение круто переменилась. Сегодня за столом будут только самые близкие — жена, сын с женой, двое внуков. Придёт вся гримерка Караченцова, артисты, может, и с не очень громкими именами, но не потерявшие надежду, не списавшие друга со счетов. Так же, как и Клара Новикова, Макс Дунаевский, Лора Квинт и ещё, ещё друзья.

Семья подарила то, что ему никогда не было нужно, — длинную, в пол, теплую дублёнку, чтобы не мёрз на прогулках. Прежде-то у него лишь куртки или короткие дублёнки для машины были, в которых он влетал в свое авто и мчался, мчался… Теперь он мчится, только очень тихо, медленно, подробно изучая жизнь, людей, себя…

Дополнительные фотографии

Николай Караченцов - фотография из архивов сайта

Посмотреть фото