Автор: Андрей Пуминов [16.05.2007]

Хороших актеров, как и политиков – по пальцам пересчитать

+– Валерий Борисович, судя по вашим многочисленным комедийным ролям в кино, вы человек веселый. А в стенах академии преподаватель вы – добрый?

– Я добрый. Добрый я. И, к сожалению, а может быть, к счастью, я не могу быть суров или строг с моими студентами. Хотя, конечно, в педагогической профессии одним пряником не отделаешься. Должен быть еще и кнут. Но слава обо мне идет – добряка. Говорят, что я мягкий. Иногда вообще могу забыть, зачем люди собрались на экзамен. Достаточно какого-то небольшого результата, и я забываю все плохое, что было. И ставлю хорошие отметки. А как иначе? Это же педагогика творческого начала. В основе этого дела должны лежать душевные порывы. Души актеров должны развиваться по такому пути, чтобы впоследствии суметь воплощать души человеческие. И лучшие их качества: доброту, милосердие, мягкость. Если я сегодня эту веру в хорошее в юных душах пошатну, какой я после этого учитель?!

+– Почему во время моего студенчества у нас не было таких мудрых преподавателей?!

– Разные преподаватели нужны. Я вот такой. Считаю, что в первую очередь педагог должен очень верить в своего ученика. Тогда и ученик начинает сам верить в себя. А без веры он ничего не добьется. В нашей профессии без веры в себя нереально чего-то добиться.

+– Только не говорите, что вы никогда не ставите двойки.

– А как же, ставлю иногда. Я же принимаю экзамены. Я должен оценивать работу студентов. Но пятибалльная система оценки не самая правильная в художественном мире. Это в точной науке или в спортивных достижениях можно линейкой в сантиметрах измерить, на сколько человек прыгнул. Вот сегодня я ставлю тебе тройку, а завтра ты постараешься и прыгнешь на четверку. Условно говоря. А у нас – чем измеришь то или иное достижение, успех или не успех? У нас двойка – это еще не значит, что это плохо. И «отлично» нельзя поставить студентам первого или второго курса. Потому что если ты поставишь «отлично», это значит, что он мастер, учиться ему не надо. На самом деле у нас я сделал бы трехбалльную систему отметки. Или ставил бы плюсы или минусы. «Получилось» – «не получилось».

+– Сегодня много молодых людей идет в актерскую профессию. В прошлом году, насколько мне известно, конкурс в театральные учебные заведения Москвы составлял более двадцати человек на место.

– Так было всегда.

+– Почему, как считаете?

– Я никогда не задумывался на этот счет. Потому что сам когда-то был в этих рядах, студентов. И, если честно, не очень хорошо представлял себе, какую профессию я себе выбираю.

+– Но вы представляли, что актерство – это непросто?

– А кто сказал, что где-то еще, в другой сфере деятельности легко? Трудно все, что ты принимаешь душой. Можно творчески управлять государством, это тоже труд. Любая творческая работа, она нелегкая. Было бы очень много хороших актеров, если бы было легко в профессии. Было бы очень много хороших политиков, если бы было легко управлять государством. А так и тех, и других по пальцам можно пересчитать.

+– Веселую историю о собственных студенческих годах можете припомнить?

– Лучше съемочную историю расскажу, студенчество так давно было. Снимался я как-то в одном фильме, только не в Москве, а в Твери. Там мне предложили роль полковника милиции. Высший чин, «оборотень в погонах». Я бывал на съемках наездами. И однажды со мной поехала моя жена. У нее как раз был отпуск в театре. И вот она отдохнула, уезжает домой, а я задерживаюсь на пару дней. Поезд на Москву у нее днем, а у меня днем съемка. Но я упросил режиссера, чтобы он позволил мне проводить жену на вокзал, а потом вернуться на площадку. Благо город маленький, вокзал маленький, все рядом. Я не стал переодеваться и, как был, в костюме полковника милиции, так и пошел провожать жену. Посадил ее в поезд, помахал рукой и побежал назад. И представьте себе такое зрелище: бежит по улице вроде бы Гаркалин... но полковник милиции. И меня останавливают настоящие милиционеры. Они говорят: «Здравствуйте, товарищ полковник! Можно ваши документы?» (Смеется.) А я, честно говоря, и забыл, что я в костюме, только тут и вспомнил. И начинаю говорить: «А вот документов нет. И я – это не я. Точнее, я – это я. Но я на съемках...» Потом выдохся и замолчал, понял, что все мои слова звучат как-то неубедительно. Милиционеры, в свою очередь, не выдержали – засмеялись: «Да мы знаем вас, Валерий Борисович! Просто интересно было подойти, будет потом что друзьям рассказать. Дайте автограф».

+– У стражей порядка вопреки сложившемуся стереотипу оказалось неплохое чувство юмора.

– Разумеется! Чувство юмора у всех людей есть!

+– Правда ли, что комедийные актеры терпеть не могут смотреть фильмы с собственным участием?

– Неправда. Я, например, обожаю «Ширли-мырли». Не потому, что я в ней снимался. Просто Меньшов сделал действительно выдающуюся комедию. Она пошла в народ. Я иду по улице и слышу цитаты из этого фильма. Это знак того, что картина получилась. Мы всей съемочной группой хохотали, как дети, когда в первый раз смотрели «Ширли-мырли» в черновом монтаже.

+– Сейчас вы где снимаетесь?

– Фильм «Милосердный» режиссера Александра Наумова (картина выйдет на экраны весной). Я там играю большого милицейского начальника, один из подчиненных которого вдруг оказался новым воплощением Будды и начал совершать хорошие поступки. Это комедия. И роль очень привычная для меня. Я уже играл таких персонажей – попадающих в нелепые ситуации. В этих людях есть что-то от каждого из нас – трогательная рассеянность, свойственная любому человеку.

+– Финал этого фильма, насколько я знаю, уже снят и получился жизнеутверждающим. Вы, точнее, ваш герой, стоите на огромном поле и просите Бога (или Будду) спасти все человечество...

– Я склонен к положительному завершению любой истории, даже самой трагической. Может быть, я уже стар? Недавно я смотрел картину про некий полицейский участок, французский фильм. Замечательно снят, играют стареющий Депардье, еще ряд выдающихся актеров. Но заканчивается все так плохо, так грустно – никакой надежды. И я сижу и думаю: все-таки американцы, они в этом смысле великие люди. Потому что в американском кино есть негласная установка: с героем не должно случиться ничего плохого, а добро просто обязано победить зло. И это же правильно! Элементарный закон самосохранения, понимаете?

+– То есть вы бесконечный оптимист?

– А почему нет? Вы так спросили, как будто я чем-то нехорошим занимаюсь.

+– Просто вокруг, похоже, все же больше пессимистов.

– Кино в этом отчасти и виновато. Потому что не надо таких фильмов, как «9 рота», показывать вообще. Извините, конечно. Я ничего не имею против Федора Бондарчука. Но я не понимаю адрес этой картины. Зачем вообще она нужна? Еще раз рассказать, какая плохая вещь война? Как ужасно, когда она ведется тупым государством, при бездарных военачальниках? Разве это предмет искусства? Разве это является предметом исследования и постижения человеческой жизни, человеческой природы? Нет! Поэтому я стараюсь объяснить моим студентам, что пора снимать кино, после которого зрителям хотелось бы радоваться жизни, совершать хорошие поступки. Улыбаться!

+– А вам лично чем можно поднять настроение в повседневной жизни?

– А мне не нужно его поднимать. Оно у меня всегда хорошее. Потому что человеческая жизнь – это вообще большой праздник. И каждый прожитый день – это подарок. Кто-то великий сказал, что когда по утрам ты начинаешь радоваться восходящему солнцу, благодарить Бога, что он подарил тебе еще один день, – это признак того, что ты счастливый человек. Надо уметь это делать – радоваться.

Tags: #очень #актеров #человек #вообще #просто #хороших #добрый #профессии #должен #ставлю #хорошие #сегодня #почему #таких #легко

Дополнительные фотографии