Автор: Андрей Кулик [11.12.2020]

«Не надо долгих лет. Достаточно»

«Идите и пишите!»

Эксцентричность Александра Исаевича производила на неподготовленного человека ошеломляющее впечатление. Евгения Гинзбург встретилась с ним, уже написав первый том своих мемуаров о пребывании в ГУЛАГе. Она полагала, что они побеседуют о литературе, о жизни, но Солженицын сразу взял быка за рога: сразу спросил, сколько ей лет. Евгения Семеновна смутилась (все же дамам не принято задавать такой вопрос), но ответила. Солженицын далее выяснил, сколько страниц в день она может писать, каково состояние ее здоровья. Потом достал бумагу, карандаш и тут же, сидя на лавочке (все серьезные разговоры он в советское время вел на свежем воздухе, чтобы кагэбэшникам было труднее подслушать), подсчитал: «Допустим, вам осталось жить столько-то лет. Значит, если вы будете писать по столько-то страниц в день, то сможете оставить после себя книгу в столько-то страниц. Это ваш долг перед страной, перед миром. Идите и пишите!» Попрощался и пошел домой – писать очередную главу очередной своей великой книги. Гинзбург сначала обиделась на такую, как ей показалось, черствость, но потом поняла, что писатель сам боится не успеть все, что должен, и не может тратить время на пустяки. А страсть к цифрам – от его первой профессии: он ведь учитель математики, причем учитель великолепный. До сих пор добрым словом вспоминают Александра Исаевича выпускники рязанской школы, в которой он преподавал. Мало того, уже поселившись в США и, казалось бы, с головой уйдя в написание романа «Красное колесо», Солженицын нашел время для регулярных занятий с детьми: сам дал начальное образование (по всем предметам!) троим сыновьям, и дети, все сегодня с высшим образованием, отцу премного благодарны.

Непьющий русский

КГБ распространял слухи, что, мол, в американской глуши, в Вермонте, полубезумный старец отгородился от мира и потерял представление о живой жизни. А когда рухнул железный занавес и семья Солженицыных вернулась в Россию, оказалось, что они постоянно были в курсе всех наших событий, в том числе культурных. Например, любимый фильм младшего поколения Солженицыных – «Место встречи изменить нельзя», а любимые песни – песни Высоцкого. Правда, одно истинно русское развлечение Александр Исаевич игнорировал совершенно, чем расстраивал, а иногда и злил многих собратьев по перу. Солженицын не пил ни в горе, ни в радости. Он твердо знал, что Господь спас его, больного раком, не для того, чтобы водочку попивать да анекдоты травить. И даже со своим старинным другом Славой Ростроповичем мог выпить от силы рюмочку за встречу, а больше – ни-ни. В 2002 году у Александра Исаевича случился инсульт, и писатель понял, что это – последний звонок. Но он не впал в отчаянье, а спокойно стал приводить в порядок дела: выбрал кладбище, на котором хотел бы упокоиться, и даже место – рядом с могилой историка Ключевского. Договорился с Патриархом, чтобы в порядке исключения его похоронили там, где уже давно никого не хоронят. В одном из последних интервью на традиционные пожелания долгих лет жизни спокойно возразил: «Нет, не надо. Достаточно». Рассказывая телевизионщикам о кончине отца, Степан Солженицын… улыбался. Сначала оторопь взяла: почему нет слез? А Степан, словно мысленно советуясь с отцом, пояснил: «Свой последний день жизни отец работал, лишь к вечеру почувствовал себя плохо. Страдания его были непродолжительны». Он умер, как и мечтал, дома, в окружении семьи, за работой, почти в 90 лет. Что это, как не счастье?

Tags: #солженицын #жизни #александра #исаевича #страниц #писать #время #столько #долгих #достаточно #идите #пишите #евгения #гинзбург #сразу

Дополнительные фотографии