Автор: Валерия Христофорова [15.12.2005]

Кому — власть, кому — таблетка молодости

+— ОЛЕГ Иванович, сейчас в «Общественную палату» активно затаскивают деятелей культуры. Конкурс, как в театральный вуз, — 10–20 человек на место. Вы в эти игры играете?

— Меня часто соблазняли политикой, предлагали в свое время кресло министра культуры. Но я считаю, каждый должен заниматься своим делом. Хочу верить, что, играя в театре, я принесу больше пользы. Как показал опыт, от людей из культуры в политике толку мало. В свое время Юрий Соломин честно признался, что пошел в министры только для того, чтобы сделать ремонт Малого театра. Ну что же… у человека была пусть маленькая, но конкретная благородная цель. А остальные?.. Ушел, например, Николай Губенко во власть, и что? Политика в его лице ничего не приобрела, а культура потеряла талантливую личность.

А что касается конкретно «Общественной палаты», то ко мне из нее не обращались и я никакого повода для этого не давал. Честно говоря, я не очень понимаю, что это будет за структура. Соберутся люди из партий, из Думы, опять «поклянутся на крови», что будут решать все вопросы честно, а дальше начнется старая свистопляска? Думаю, даже если там кто-то начнет вести себя принципиально, отстаивать свои позиции, через пару дней его вызовут куда надо и скажут: «Чего бузишь? Сиди спокойно. Надо будет — тебя спросят».

+«В театре депрессивная поздняя осень» +— ВОПРОС как гражданину и патриоту: почему получается так, что изобрести, что-то придумать мы можем, а качественно реализовать, продать никак не научимся? Чего не хватает нашей нации? Уж, наверное, мы не хуже китайцев, немцев, которые умеют ровно делать швы на рубашке и до конца закручивать гайки в моторе?..

— Мы не умеем созидать. Вместо того чтобы радоваться, например, новому красивому зданию, русский человек начинает скрежетать зубами: «Вот деньжищ-то угрохали, сволочи!» Черная зависть к богатым людям в нас заложена генетически. Конечно, к ним сегодня много претензий. Не всегда они правильно себя ведут, но принципиальное отношение к ним в стране всегда было одинаковым. Россия резко перешла от рабства к мнимым свободам. Мы гадим там же, где живем. В подъездах — грязь, в лифтах — моча. Наверное, такое отношение формирует наше крепостное мышление.

+— Тем не менее сейчас власти много говорят о том, что в обществе наконец-то наступила стабильность. Вы чувствуете себя уверенным в завтрашнем дне или ощущение того, что мы живем на пороховой бочке, остается?

— Сегодняшнюю ситуацию для себя я определяю как конструктивный покой. Если на протяжении многих лет нас колотило каждую осень, мы с уже привычным ужасом ждали августа-сентября, то сейчас стало как-то поспокойнее. И такое конструктивное затишье дает замечательные плоды: резко встал на ноги кинематограф, зашевелился частный бизнес. В искусство стали вкладывать деньги, понимая, что их можно вернуть…

+— Но это опять же больше касается кинематографа. А что с театром?

— Одна из важных проблем современного театра — отсутствие материала. Просто какая-то депрессивная поздняя осень. Но это естественный процесс. В любом виде искусства есть весна, лето, осень, зима. А потом наступает снова весна.

Другая серьезная проблема театра — отсутствие режиссеров. Посмотрите: Театр Вахтангова — без главного режиссера, БДТ в этом смысле «холост», Маяковка в непонятном состоянии… Ширвиндт взял на себя руководство Театром сатиры, но это не от хорошей жизни. Список можно продолжать и продолжать. Выпускник режиссерского факультета сегодня не идет работать в театр. Он лучше наберет звезд и поставит антрепризу — и сам таким образом заработает, и артистам карман пополнит. Это неправильный процесс.

+Острый культурный голод провинции +— ЕЩЕ лет десять назад театр выступал в роли возмутителя спокойствия. От него ждали провокаций. А что хочет получить от театра современный зритель?

— Театр остается провокатором, но уже гораздо в меньшей степени. В период расцвета «Таганки», «Современника», во времена Эфроса театр формировал сознание зрителя. Люди стояли в очередях за билетами, рвались на спектакли, чтобы получить ответы на вопросы. Сегодня, конечно, все иначе — другие потребности, другая аудитория. Тех, кто заполнял зал раньше, заплатив за билет рубль пятьдесят, сейчас можно заметить разве что на галерке. Новая публика не ждет от театра свежих художественных идей, откровений. Она хочет качественного развлечения.

Я не могу однозначно сказать, плохо это или хорошо. Радует уже то, что в зале не видно хамов в малиновых пиджаках. Сегодня в театр ходят люди хорошо одетые, как правило, с хорошими манерами. Они учатся понимать и принимать театральную эстетику, хотя она гораздо сложнее для восприятия, чем эстетика кино.

+— Но это у жителей крупных городов есть возможность выбора, условия, чтобы хоть как-то развиваться. А как быть людям в провинции? Кроме телевизора с бесконечными «Новыми русскими бабками» и Сердючками, у них ничего нет…

— Это действительно ужасно! Я сам с периферии, из Саратова, и знаю, сколько там проблем. В рамках театральных фестивалей мы выезжаем в том числе в провинцию, и я вижу — у людей острый культурный голод. Народ готов платить за билет приличные, по их меркам, деньги. Это для москвича 500–1000 рублей не сумма. А провинциалу, чтобы пойти за такие деньги, да еще вдвоем, да еще и позволить себе что-то съесть-выпить в буфете, надо полмесяца работать. Страна огромная, ярких, интересных театров, оркестров немного, гастроли проходят редко… Естественно, народ вынужден потреблять те чудовищные телевизионные продукты, о которых вы сказали.

+Снимался в фильмах, за которые стыдно +— ВЫ РЕЖЕ стали появляться в кино. Мало интересных предложений?

— Раньше я до дури много снимался, чего не нужно было делать. Шесть картин в год — это ненормально. Но у артиста всегда есть страх: если он сейчас не снимется, завтра его просто забудут. Эта фобия привела к тому, что у меня есть ряд фильмов, за которые мне стыдно, которые не хочется вспоминать. Правильно говорила Раневская: «Деньги проешь, а стыд останется». Сейчас, к счастью, участие в картинах прилично оплачивается, так что можно позволить себе выбирать, делать паузы.

+— Вас не видно ни в одном из многочисленных сериалов, идущих на ТВ. Считаете этот формат для себя недостойным?

— Когда-то я сказал, что никогда не буду сниматься в сериалах, и недавно мне эти слова припомнили. В этом году у меня было два больших телевизионных проекта — «Анна Каренина» (5 серий) и «Доктор Живаго» (11 серий). Но я не считаю эти картины сериалами. Во-первых, они сделаны по законам большого кино, а во-вторых — какой материал! В «Живаго» я сыграл Комаровского, а в «Карениной» Каренина. Кино по Пастернаку зрители увидят совсем скоро, а вот с экранизацией Толстого все гораздо сложнее. По ряду причин проект временно остановили.

+— Актеры старшего поколения говорят, что их молодые коллеги относятся к себе более трепетно: распорядок дня строят разумнее, могут позволить себе играть «вполноги»…

— Да, сегодняшняя молодежь любит и ценит себя больше, чем мы в их возрасте. Многие молодые актеры, с которыми я общаюсь, увлекаются здоровым питанием, ходят в спортзал. Играть же, как вы говорите, «вполноги» хороший артист просто не сможет. Это не связано с возрастом. Актер обязательно должен излучать энергетику. Ты выходишь на сцену — и начинают по-другому работать селезенка, печень, нервная система. Это тяжело, но это того стоит. Вчера, например, отыграли спектакль, зал встал, аплодирует. И я вижу, как молодеет на глазах Инна Михайловна Чурикова, как скидывает пару десятков лет Александр Збруев. И сам чувствую, что как будто принял чудесную таблетку молодости.

Tags: #театр #театра #осень #которые #сегодня #деньги #культуры #честно #например #делать #всегда #просто #работать #гораздо #позволить

Дополнительные фотографии