Автор: Николай Зятьков [24.02.2004]

Олег Янковский: «Я не буду играть Сталина»

+— ОЛЕГ Иванович, вам на днях — шестьдесят, поздравляем! Вы в прекрасной форме. Боретесь за здоровье?

— Не могу сказать. Но если беру джинсы времен своей молодости — тот же размер и сейчас. Конституция такая. Это когда-то в «Ленкоме» у нас футбольная команда была. Татьяна Ивановна Пельтцер — наставник, а Евгений Павлович Леонов — главный тренер. Забавно было, все были молодые. Это потом наше поколение повзрослело, одышки начались… Вот все меня поздравляют с 60-летием. А с чем поздравлять-то? Чего ж хорошего? Нет, лукавлю! У меня есть семья! Дом! И любимая работа. А в этом и есть достоинство возраста.

Ильич без зазора

+— ВЫ как-то специально выстраиваете свою жизнь или полагаетесь на интуицию? Ну, сыграл роль, потом еще одну, более интересную. Или планируете: вот дом дострою, сына на ноги поставлю.

— Я просто понял, что судьба меня ведет. Если что-то не складывалось — значит, и не надо было изначально. Никогда не мечтал ни о какой роли. Что толку мечтать-то? Нет, изначально нас ведут по жизни, и надо это чувствовать. А уж тем более в актерской профессии, она же… от господа Бога, наверно? Вот как в этой профессии происходит все? Кто знает? Евгений Павлович Леонов не сыграл ни Гамлета, ни Короля Лира, а парил над всеми ролями. Когда я стал матереть, стал задумываться: что такое моя профессия? Просто играть или что-то привносить в нее? Я ведь не только актер, я живу в обществе, знаю, чем оно больно, и вот делиться болью — это миссия в нашей профессии. Быть может, я это высокопарно сказал.

+— Сыграв стольких людей — от шалопая до вождя, думаю, вы имеете право на такие слова. Кстати, не все, наверно, знают, что в 70-е вы играли в «Ленкоме» Ленина…

— Играл, да еще без грима! Вообще-то, когда Ленин был маленьким, он дружил с моей бабушкой. А ее отец в свое время ездил за рубеж и привез ей как-то куклу с закрывающимися глазками. И вот Володенька все хотел ей выковырять глазки, чтобы выяснить, почему они закрываются. Бабушка, уже будучи очень старой, осторожно так об этом рассказала.

+— А в жизни — как вы «переболели» Лениным? Ведь есть люди, которые по сей день живут с образом вождя.

— Ну, я-то знал чуть больше, чем те, кто читал газету «Правда». Семья наша была репрессирована: отец был другом Тухачевского, за это и погорел. И в доме, правда, тактично, осторожно говорились некоторые «крамольные» вещи. Родители давали понять, что, дескать, подождите, не все так просто. Да и какие-то книги были прочитаны, что называется, под одеялом. Так что я приступал к роли Ленина вовсе не с комсомольским задором. Что же касается тех, кто до сих пор, несмотря на широкое обнародование неопровержимых фактов, продолжает жить Лениным, ну что ж, их можно понять. Это в основном очень пожилые люди, пусть уж и живут с убеждениями и верой, которая сильнее любого факта. А в партии я так и не был, как-то всегда лихо уходил от этого, хотя после роли Ленина мне предлагали: уж будьте любезны!

+— Нет у вас ностальгии по тому времени — коллективизму, бесплатному образованию и медицине, когда и на небольшие деньги можно было прожить?

— Нет. Хотя бы потому, что я же понимаю, что то время никогда не вернется. Жаль лишь общей нашей советской культуры. Советский Союз — это была уникальная культура, такой общий «котел», переваривалось все самое лучшее из национальных культур, где все влияли на всех. И я думаю, мы еще будем очень страдать от того, что это утрачено.

Доверенное лицо

+— МНОГИЕ из ваших коллег сегодня, если надо, охотно к партии какой-нибудь примкнут. Вы во всем этом незадействованы.

— Не делал этого и в дальнейшем не сделаю. Только поймите меня правильно: когда меня попросили в свое время стать доверенным лицом Ельцина, я это сделал не задумываясь. Если сегодня ко мне обратятся, чтобы я стал доверенным лицом Путина, тоже соглашусь. Но если бы я понимал, что такой президент нам не нужен, предложения бы не принял. Но вступать ни в какую партию не буду.

+— У вас сын — режиссер (Филипп. — Авт.), жена и невестка — актрисы (Людмила Зорина, Оксана Фандера. — Авт.). Не секрет, что в такой семейственности, особенно среди артистов, певцов, многие видят прежде всего влияние фамилии, протекцию.

— Эта проблема была и будет. Но как иначе, если человек с детства существует в творческой среде, многие актерские дети просто «живут» в театре, некоторые с детства выходят на сцену? Но в нашей публичной профессии очень быстро все встает на свои места. А если человек действительно талантлив, при чем тут родство и протекция? Вот у замечательного артиста Бруно Фрейндлиха неплохая ведь дочка получилась, верно? А если человек таланта лишен — публику-то не обманешь!

+— На эстраде это сделать ой как просто! Некоторые наши так называемые звезды и трех нот живьем не споют… Но я хотел спросить вас о российском кино. Вроде как оно сегодня «выруливает» из кризиса, а почитателей до обидного мало.

— Вот это особенно обидно. Мы, актеры старшего поколения, были в счастливом положении: от Владивостока до Калининграда в кинотеатрах с восьми утра шли отечественные фильмы. Миллионные аудитории! Но вопрос кинопроката сейчас — уже не кинематографический, а государственный. Его нужно решать на федеральном уровне. Во всех развитых странах есть политика поддержки национального кино.

+— Скажите, учитывая вашу популярность, вас не оскорбляли термином «секс-символ»?

— Оскорбляли! (Смеется.) Теперь это, слава богу, перекинулось на других, помоложе — Машкова, Безрукова, Меньшикова… Я только одно знаю: артист и артистка должны быть сексуальными.

+— Но ведь «секс-символизм» имеет и свои издержки. Вам, наверно, и письма пишут, и в номера в гостиницах ломятся…

— Ну, сейчас-то уже нет, а раньше, вы даже не представляете, что это было! Особенно, конечно, на гастролях. Девчонки просто поднимали мою машину и несли. Но шутить-то можно сколько угодно по этому поводу, а на самом деле на этом многие артисты «ломались». У меня как-то ума хватило устоять. Спас внутренний стержень, воспитание.

Неприкасаемые

+— НУ ВОТ, а когда стукнет вам восемьдесят, будете лежать, пить кефир и жалеть, что не воспользовались славой…

— Почему вы думаете, что я не воспользовался? (Смеется.) Но опять же, без шуток, у всего этого есть и трагическая сторона. Немыслимо объяснить, что это такое — получить бешеную популярность, а потом в одночасье ее лишиться. Особенно для актрис. Это трагедия, которую не переживает ни один самый знаменитый ученый, журналист, писатель, режиссер. Так во всем мире. И вот актеру обязательно надо готовить себя к тому, что однажды все это закончится. Другое дело, начнешь готовить — и кураж пропадет, а у нас такая профессия, что глаз должен гореть.

+— Олег Иванович, кого бы вы не сыграли никогда?

— Я уже отказался недавно — Сталина. Не стал бы играть Воланда. Потому что к этому нельзя прикасаться. Не ко всему роману Булгакова — к Воланду. Как и не согласен я с картинами, где разные актеры изображали Христа. Считаю, что трогать не надо — ни одной стороны, ни другой. Ни добро, что мы называем господом Богом, ни зло, что мы называем дьяволом. А Сталина я отказался играть, потому что нельзя артисту играть человека, не сострадая ему.

+— А бандита, олигарха какого-нибудь тоже отказались бы играть?

— Дон Корлеоне в «Крестном отце», он кто — бандит? Нет, его просто так бандитом не назовешь. Вот если бы сыграть нечто подобное! Играешь же не абстрактного бандита, олигарха, играешь человека, всегда. Но почему-то конкретных олигархов, нынешних, мне играть неинтересно. И, кстати, не снято же на Западе картин о Рокфеллере, Моргане, Форде.

Вот Каренина, которого мне предстоит играть в четырехсерийной картине Сергея Соловьева, и великий Хмелев, и Гриценко играли, мягко говоря, неприятными для зрителя. Но тогда и проблемы нет, почему Анна изменила ему, ушла. А вот если сыграть его иным… Вот это мне интересно.

Вообще я иногда думаю: перед каждым спектаклем уснуть не могу, перед выходом на сцену холодею, ужас! И ведь все это я сам себе устроил! Мазохизм какой-то. Мне шестьдесят лет, зачем мне это надо? А потом на спектакле чувствую, как затих зал, и сидит известный ученый, который знает куда больше меня, и казалось бы, чем могу его удивить я, простой актер, лицедей? А почему-то он заплакал. Нет, это прекрасная профессия. Меня спрашивают: как это можно играть десятилетиями один спектакль, одну и ту же роль? Да, я-то один, а публика каждый спектакль другая! И каждый раз все по-новому. Каждый раз возникают новые токи. Каждый раз!

ДОСЬЕ

— Родился 23 февраля 1944 года в городе Джезказгане в Казахстане. Окончил театральное училище в Саратове.

— Играл в Саратовском драмтеатре. С 1973-го — актер московского Театра им. Ленинского комсомола (ныне — «Ленком»).

— Снялся в 59 художественных фильмах, в т. ч. «Сладкая женщина» (1976), «Мой ласковый и нежный зверь» (1978), «Обыкновенное чудо» (1978), «Тот самый Мюнхгаузен» (1979), «Собака Баскервилей» (1981), «Полеты во сне и наяву» (1983), «Убить дракона» (1988), «Любовник» (2002).

— Народный артист СССР. Женат, сын Филипп, двое внуков — Ваня и Лиза.

Tags: #играть #просто #почему #профессии #очень #многие #особенно #каждый #сталина #никогда #наверно #профессия #актер #нашей #думаю

Дополнительные фотографии