Автор: Катерина Антонова [30.03.2010]

Мой зритель и слушатель – здесь

Светлана Крючкова, признанная звезда петербургской сцены, все больше предпочитает общаться с залом один на один, минуя «четвертую стену». На ее поэтических вечерах собирается особенная публика – та, которую актриса и называет подлинной русской интеллигенцией. Привыкшая существовать отдельно от профессиональной тусовки, Светлана Крючкова ценит роскошь человеческого общения со «своими» – зрителями, друзьями и близкими.

+ Вы неоднократно признавались в том, что сумасшедшая мама, и в том, что очень сильно любите свою профессию. А если бы один из ваших сыновей попросил бы вас сидеть с внуком и соответственно уйти со сцены, вы бы согласились? Или скорее дали бы еще один концерт и заработали бы на няню?

– Согласилась бы сама сидеть с внуком. Потому что няня – это чужой человек. Ребенок смотрит на мир глазами того человека, который с ним «сидит». У него же все внове! Если ребенку сказать, что стол называется диваном, то он и будет называть его диваном. Он мир познает через человека, который находится рядом с ним. Я вообще считаю, что не бабушка должна сидеть с ребенком, а мама. Иначе мама получает в результате чужого человека. Мама должна сидеть, если позволяют финансовые возможности. А если не позволяют, тогда и говорить не о чем. Но вот когда мама берет няню, а сама идет в фитнес-клуб, это неправильно, это не надо делать. Или тогда не надо потом удивляться каким-то агрессивным, неприятным выплескам своих детей. Они закономерны.

+ Вы дружите со своими детьми?

– Да, дружу, и так было сразу. Просто у нас никого не было, ни бабушек, ни дедушек, и дети были всегда со мной. Везде и всегда. Поэтому у нас с ними всегда было взаимопонимание.

+ Перед вами, как перед любой работающей мамой, наверняка вставал выбор: сейчас пойти работать или остаться с больным ребенком…

– Нет, секундочку. Какой выбор? В нашей стране выбор всегда был только на уровне выжить. Со старшим сыном я сидела восемь лет, потому что имела такую возможность, а с младшим у меня такой возможности не было, и я пахала. Потому что детям надо было есть, учиться, одеваться, инструменты покупать. Так что я работала. Но всегда любила дом и всегда стремилась домой. Потому что так, как дома, мне не хорошо нигде.

+ Вы как-то сказали, что никогда даже и не думали об эмиграции…

– Ни в коем случае я никуда не поеду. Я люблю русскую литературу и русскую поэзию. Люблю и хорошо знаю. И мой зритель, и слушатель – здесь. Там другие люди. Они чужие мне. Они не хорошие и не плохие. Они чужие. Я им не нужна, и они мне не нужны. Мы говорим на разных языках, даже если заговорим на одном. Другие реалии жизни, другие ценности, другое понимание своего места в мире.

+ На ваших поэтических вечерах вспоминаешь о том, что театр может быть кафедрой…

– Да, «с которой много можно миру сказать добра». Николай Васильевич Гоголь. И хотя очень уважаемый мной и очень любимый Михаил Михайлович Козаков, которого я считаю своим учителем, так же как и Сергея Юрьевича Юрского, – в том, как я читаю, сказал: «Я никого не хочу воспитывать», но это он так сказал только, а на самом деле он тоже воспитывает – своим выходом на сцену и своим изумительным чтением. И я воспитываю.

+ А какой результат для вас желанный?

– Мне важно, чтобы кто-то в зале чем-то был потрясен. Не во мне, а в поэте, стихи которого я читаю. Мне важно, чтобы человек пришел домой и захотел взять книжку этого поэта и посмотреть, что же он такого там не увидел, не в смысле текста, а что он пропустил в этих стихах? Вот это самое-самое важное. Если человеку становится более интересен поэт и стихи, значит, я сделала то, что должна была.

+ Жизнь показывает, что за все в жизни надо платить. За успех на сцене тоже. Равноценны ли успех и плата за него?

– У Цветаевой написано: «Ибо если голос вам дан, все остальное – отнято». Бог одной рукой дает, другой отбирает. Дал дар, отнял здоровье. Не отнял здоровья, значит, не будет тебе счастья. Чего-нибудь обязательно не будет. Он не может все дать одному человеку. Это было бы неправильно. Немножко вам. Немножко мне.

+ Вы часто говорите, что у вас была тяжелая жизнь. А как вы думаете, для чего человек создан: для того, чтобы жить тяжело или чтобы жить легко?

– Человек создан для того, чтобы жить счастливо, а Творец создан для того, чтобы испытать все, иначе он не сможет об этом говорить. Поэтому я очень не хотела, чтобы мои дети были артистами. Искренне не хотела.

+ А прикладывали какие-то усилия для того, чтобы этого не случилось?

– Никаких. Это вообще не мое дело, а Божье. Ребенок будет тем, кем ему суждено быть. Оставьте его. Он сам выберет себе профессию. Сам выберет свой путь. Это его путь – не ваш.

+ Но ведь если в доме есть книжки, то, скорее всего, ребенок быстрее выучится читать, чем если в доме книжек нет.

– Это да. Ко мне домой пришла девушка делать маникюр, увидела книжные стеллажи в моем кабинете и с ужасом спросила: «Вы что, все это прочитали?» А мой ребенок спросил однажды: «Мама, а когда тебя не будет, у кого я буду спрашивать?», а я подняла палец, указала ему на книжки и сказала: «Вот у них ты сможешь обо всем спросить».

+ Вам не было страшно в какой-то момент, что вы не сможете ответить ребенку на вопрос – просто не будете знать, что ответить?

– Я честно говорила: «Я не знаю. Давай откроем книжку и посмотрим. Давай спросим у того, кто знает». Человек не может все знать. Человек не Бог. Никогда не надо бояться говорить «Я не знаю» и «Я не умею». Ничего в этом страшного нет.

+ Вы ощущаете себя благополучным человеком?

– Нет. Я очень тяжело материально живу.

+ А с собой в мире живете?

– По-разному. В разные моменты по-разному бывает. Вот не надо было этого делать, того делать не надо было… Но глупее этих рассуждений ничего нет. Что сделано, то сделано.

+ Бывает, что нельзя исправить?

– Конечно. Есть много вещей, которые нельзя исправить. Но это твой путь. Как ты мог, так ты его и прошел. Я верю, что нас кто-то ведет. Что кто-то за нами смотрит. И поэтому если что-то случилось, значит, так должно было быть. Я настолько была взбалмашная, и так много ветра у меня было в голове, что, наверное, мне нужно было пережить такое количество физических страданий, которое выпало на мою долю, для того, чтобы у меня голова встала на место.

+ Ваш жизненный опыт наверняка позволяет вам предвидеть какие-то ситуации и в вашей жизни, и в жизни других людей.

– Иногда да. Но я никогда не лезу, если меня не спрашивают. Это не мое дело. Я не лезу в чужую жизнь, потому что считаю, что это неправильно. Люди сами разберутся. И каждый скажет каждому то, что он считает нужным.

+ Вы много и тяжело работаете. Как вы справляетесь с перегрузками?

– Стараюсь отдыхать. В первую очередь стараюсь изолироваться от людей. Я ухожу к себе в кабинет, и мне там хорошо.

+ Вы любите быть одна?

– Теперь да. А раньше нет. Раньше я и представить себе не могла, что мне понравится быть одной.

+ Потому что вам было скучно с собой?

– Мне никогда не было с собой скучно. Я, наоборот, бросалась к людям для того, чтобы перестать думать о том, о чем я все время думала, чтобы как-то перебить то, что постоянно происходило в моей голове. Нет, мне никогда не скучно. Я вообще не знаю, что это такое. Жизни не хватает на то, чтобы сделать то, что хочется, так о какой скуке может идти речь? Когда скучать-то?

Tags: #человек #всегда #очень #никогда #жизни #сидеть #ребенок #делать #человека #вообще #считаю #должна #говорить #неправильно #поэтому

Дополнительные фотографии