Людибиографии, истории, факты, фотографии

Светлана Крючкова

   /   

Svetlana Kriuchkova

   /
             
Фотография Светлана Крючкова (photo Svetlana Kriuchkova)
   

День рождения: 22.06.1950 года
Место рождения: Кишинев, СССР
Возраст: 70 лет

Гражданство: Россия
Соцсети:


Я не участвую в театральных интригах

Актриса

БДТ имени Товстоногова отметил 90-летний юбилей. С этим театром ассоциируются фамилии многих блестящих артистов, в том числе и Светланы Крючковой, которая создала на питерской сцене целую галерею разнохарактерных персонажей.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

21.03.2009

Товстоногов называл Крючкову актрисой без амплуа, поскольку она никогда не боялась экспериментов: играла наивных девушек и чопорных леди, властных женщин и мудрых старух… Она не боялась показаться толстой или некрасивой, и всегда была разной. Ее героиня из фильма «Родня» объяснила советским зрительницам, что одинокой быть неприлично, а школьница из «Большой перемены» считала, что если любишь – не стыдно сделать первый шаг. В интервью «Новым Известиям» Светлана КРЮЧКОВА рассказала о том, за что ее не любят критики, о закулисных интригах и зрительской тоске по хорошим спектаклям.

Светлана Крючкова фотография
Светлана Крючкова фотография

– Светлана Николаевна, при Товстоногове вы играли едва ли не в каждом его спектакле, а теперь очень редко выходите на сцену…

Реклама:

– Я вам больше скажу. Как только Товстоногова не стало, я больше не получила ни одной театральные премии.

– Почему?

– Эти премии идут через секцию петербургских критиков. И для них Товстоногов был авторитет. Они знали, что у него не бывает привязанностей в оценке профессии. Он ставил спектакли, отстраняясь от своей симпатии или антипатии к артисту. И если он говорил, что актриса сыграла хорошо, это означало, что действительно роль удалась. Критики прислушивались и давали премии. А теперь они руководствуются собственным вкусом. Я говорю об этом открыто: критика в Петербурге очень злобная. Она состоит в основном из одиноких женщин, которые тебя целенаправленно ненавидят.

– За что?

– За все – за то, что я женщина. За то, что я замужем. За то, что выпустила свой курс. За то, что я ДРУГАЯ. В 1997 году я сыграла заглавную роль в спектакле «Мамаша Кураж», и эту работу (в номинации «Лучшая женская роль». – «НИ») БДТ представил на премию «Золотой софит» – главную театральную премию Петербурга. Конечно, мне не нужны награды. Но меня удивило то, что за этим последовало. Критикессы встали стеной и заявили: «Нет, Крючкова эту премию не получит». Когда Кирилл Лавров спросил: «Почему?» – они не смогли ответить. И он дошел до того, что кулаком стучал по столу и кричал. Но они все равно не прислушались, хотя я спокойно к этому отношусь. У меня есть видеозаписи, поэтому вся их критика разбивается об эту пленку. Я сохраняю все материалы. Сохраняю рецензии, подписанные одной и той же фамилией, где сказано, что Лебедев – «ужасающий артист», что Крючкова и Басилашвили – всего лишь знаки, и до артистов им далеко, а вот гениальные артисты – это Морозов с Перцевой. А через несколько лет та же критикесса пишет, что я выдающаяся и мои высоты недостижимы.

– В чем же логика?

Лучшие дня

Фабио Капелло. Биография
Посетило:15774
Фабио Капелло
Максим Галкин: Юмор интеллектуала
Посетило:4736
Максим Галкин
Новый король Западного побережья
Посетило:4286
Кендрик Ламар

– А в том, что женщины меня никогда не любили. Я могу весить 100 килограммов, и все равно на меня будут смотреть мужчины. Мужчин во мне привлекает что-то другое, понимаете? А не «перешитое» лицо и стандартная фигура… И награды меня не волнуют: мне не надо ни с кем соревноваться, я всегда занимала отдельную нишу.

– Сегодня в БДТ вы играете только Вассу Железнову…

– Я считаю, что лучше играть редко, но хорошо. Может быть, я неправильно научена, но все свои силы отдаю роли, поэтому накануне спектакля я себя не загружаю и на следующий день – тоже. В день спектакля не надо со мной разговаривать. Я должна накопить энергетику, чтобы выйти – отдать ее залу. Сегодня ведь собрать внимание публики очень тяжело, если ты не веселишь ее похабными шутками и не обнажаешь какие-то места, которые в моем возрасте вообще-то и не надо обнажать. Раньше приходил зритель более наивный, более доверчивый. А теперь приходится вкладывать очень много сил, чтобы зритель с первых минут «подключился» к происходящему на сцене.В образе Вассы я появляюсь в самом начале спектакля. На мне плащ с капюшоном, так что лица почти не видно. По задумке режиссера, зритель должен понять, что весь дальнейший спектакль – это воспоминания Вассы: жизнь, увиденная в грезах. За первые пять минут я должна подвести публику к главной теме спектакля: «Не удались сыновья – внуками жить буду. Вы меня только любите немножко. Много не прошу, немножко хоть. Человек ведь я!» А дальше сдираю с себя этот плащ как живую кожу. И за эти пять минут я устаю больше, чем за весь спектакль. Потому что должна подготовить зал к нашим правилам игры. Зрители перестают оглядываться по сторонам и разговаривать. Я стараюсь подключить их сразу. Это товстоноговская традиция. Так делали все корифеи БДТ: и Лебедев, и Борисов, и Стржельчик… Каждый спектакль – как в последний раз.

– Вы говорите, что на спектакли приходит малоподготовленная публика. Главные причины тому – антреприза, низкосортные передачи, погоня за развлечениями?

– Конечно, вы посмотрите, к чему приучают публику. По телевизору с утра до ночи смеются над пошлыми шутками, и уже несколько поколений выросло на таких «примерах». Это ведь как с ребенком: можно приучить есть дерьмо с помойки, и ему будет казаться, что это единственно приемлемая и вкусная еда.

– Понятно, что телевидение сегодня тлетворное. Но все равно ведь люди приходят в театр на классику…

– Знаете, как они удивляются, когда слышат нормальную человеческую речь? Я не играю в безвкусной антрепризе, но у меня есть спектакль «Прекрасен, чуден Божий свет…», с которым я иногда езжу на гастроли. Когда мы привезли его в Комсомольск-на-Амуре, зал минут двадцать сидел в шоке и не мог привыкнуть к тому, что со сцены звучит внятная речь и при этом никто не орет ненормальным голосом и беспрестанно не кривляется. Для них такой спектакль – совсем необычное явление. Они долго привыкали: неужели можно просто по-человечески жить на сцене? А я на сцене всегда живу. Сейчас ведь какая тенденция у молодых артистов? Выходить на подмостки и просто «лупить» свой текст в зал. Зачем в таком случае светят софиты? Можно с тем же успехом просто взять текст, который они орут до вздувания на шее жил, и прочитать его. Кстати, так и поймешь больше. При чем тут чудо, которое мы привыкли называть «Театр»?

– Почему во многих публикациях говорится, будто у вас сложный характер?

– Ни один человек, который со мной работал, не может сказать ничего плохого. Я всегда выкладываюсь на 150%. И только завистники распространяют слухи о моем «сложном» характере. В самом деле, за что меня любить? Если меня завтра уволят из театра, я ведь без работы не останусь, я сама себе планета, поскольку много чему научилась в своей профессии. Могу ставить спектакли, могу самостоятельно готовить и читать большие поэтические программы, могу просто быть артисткой, могу – телеведущей, могу учить профессии. Я еще могу петь, что и делаю благополучно со сцены. Я многое могу. Поэтому за что меня любить? Если ты хотя бы чуть-чуть «вытарчиваешь» из общего забора – ты, естественно, раздражаешь…

– Но я бы сказал иначе: вы задаете планку окружающим.

– Надеюсь, что так. Однажды Товстоногов мне сказал: «Светланочка, у вас в театре так много врагов!» Я говорю: «Георгий Александрович, я не понимаю почему. Я даже с ними толком и не общаюсь». Он говорит: «Вот поэтому, наверное, тоже». А потом добавил: «А как вы хотите: вы получаете главные роли и прекрасно с ними справляетесь. Вы хотите, чтобы вас за это любили?»

– Тем более в театре, в котором интриги неизбежны…

– О чем мы говорим?! Когда я разбилась на машине, в восемь утра позвонили моему мужу. Я лежала с тяжелейшей черепно-мозговой травмой в больничной палате. Ему сказали: «Попросите Светлану Николаевну». А знал об аварии только театр, потому что машину «всмятку» привезли на эвакуаторе вечером во двор театра, а меня – в больницу. Он сказал: «Светлана Николаевна в больнице». – «Очень хорошо. Вы ей передайте, что отныне она свободна от всех своих ролей». – «А кто это говорит?» – «Это из театра говорят». И повесили трубку. Это было в 1992 году.

– Может быть, звонил кто-то из «обиженных»?

– Я в театральных интригах не участвую. Я думаю, что некоторые «обижены» уже самим фактом моего существования. Я прихожу в театр только на репетицию или спектакль. И сразу же ухожу домой. Единственное недоразумение (но это случилось уже через год после аварии) было с режиссером, который звонил мне каждый вечер и до часу ночи плакался в трубку: «Лебедев не принимает такую трактовку образа, Толубеев не приходит на репетиции… и т.д. и т.п.». Я говорю: «Ну, хорошо, я приду сейчас, будем репетировать мои монологи». Так продолжалось почти два месяца. Наконец, мой муж сказал: «Слушай, пусть он уже на тебе женится, и дело с концом. Ведь жизни никакой – все время ты его утешаешь». Он не успевал вовремя сделать спектакль. Так он нашел на кого свалить – на меня. Вместо того чтобы сказать: «Я не готов», он сказал: «Я из-за Крючковой не могу выпустить спектакль». И я написала открытое письмо в газету, и, слава Богу, письмо напечатали.

– Получается, что у вас двоякое отношение к СМИ: обида на критиков и благодарность за помощь…

– Не совсем так. Вы забыли про желтую прессу. Вот уж кто действительно отравляет жизнь, причем не столько расспросами, сколько несанкционированными публикациями. Когда, репетируя в Москве, я попала в больницу с осложнением после гриппа и мои дети об этом не знали, пресса дала огромный заголовок на первой полосе, что Крючкова при смерти. А накануне в мою палату в Институте имени Склифосовского ворвались фотокорреспонденты и начали снимать. Я закрылась своим талисманом. Они опубликовали фото на первой странице московской газеты с подписью: «Светлана Крючкова целует свой талисман». Дали неверную тревожную информацию по телевидению. Мои дети очень испугались, услышав это (хотя случай-то был не смертельный). Просто я репетировала утром и вечером два дня с температурой 40, и на моем месте упал бы любой человек.

– Какая бестактность. А почему вы не обращались в суд?

– Я не хочу тратить на это жизнь. Пусть пишут. Мы же их кормим таким образом. Но я точно знаю, что каждый в этой жизни получает то, что он должен получить. И ничто просто так не проходит. Ведь эта злоба, которую ты изрыгаешь, она потом летит тебе в лицо. Ты сам же в ней купаться будешь. Они не владеют профессией и поэтому зарабатывают на «выгребании отходов». А одна известная телекомпания делает, например, такие вещи: звонит девушка, задает бесчисленные вопросы о творчестве, держит на трубке…

– Зачем?

– Чтобы я не ушла из дому. Забалтывает, но не говорит, что в эти минуты съемочная группа едет ко мне домой, чтобы я открыла им дверь ненакрашенная, в домашнем халате и тапочках. А дальше они меня снимают. Муж, когда понял, в чем дело, сказал мне: «Положи трубку». Я положила и уехала в бассейн. Ровно через три минуты позвонили в дверь, Саша открыл и сказал: «Пошли отсюда вон». Но они пошли к соседям и начали: «А вот правда, что Крючкова…» Соседка им сказала: «Уходите отсюда, ничего говорить не буду».

– Многих ваших коллег подобные случаи заставляют не спать ночами. А вы, кажется, очень уверены в себе.

– Просто за мной стоят дети. А когда дети, я могу разорвать любого. Хотя на самом деле я, как и многие артисты, очень ранимый человек. Говорухин однажды правильно сказал критикам: «Если вы хотите сказать что-то плохое, вы лейте грязь на нас, режиссеров. Во-первых, мы мужчины, а во-вторых, знаем, как вам ответить. Оставьте артистов в покое…» Этот разговор я услышала на одном из фестивалей. У нас был пресс-клуб на тему «Нужна ли критика артисту?», встал Янковский и сказал, что если бы не фильм «Влюблен по собственному желанию», он бы покончил с собой. Потому что после того, как он сыграл Гамлета, про него писали, что он не артист, а статист. И столько гадостей вылили в печати, что Янковский чуть не сломался.

– Вы одна из немногих актрис, кто устраивает поэтические вечера…

– А знаете, какую реакцию я часто наблюдаю? Обычно я выступаю там же, куда БДТ приезжает на гастроли. Организаторы гастролей выражают недовольство: «Вот, тут спектакль, а Крючкова своим поэтическим вечером «оттянет» часть публики». Но потом приходят за кулисы и благодарят, потому что местным жителям не хватает поэтических вечеров.

– Я знаю, что такая традиция появилась еще при Товстоногове.

– Да, она возникла как-то сама собой. Закономерно. Приезд театра – это ведь целое событие для города и праздник. И возможность увидеть артистов этого театра в другом амплуа. Сейчас ведь на всю страну стихи читают практически только Юрский, Козаков, Басилашвили, Демидова, Фрейндлих и Крючкова. Ну, и Саша Филиппенко замечательно читает прозу. Это труд, несоизмеримый с оплатой. Никто не хочет этим заниматься. Это надо годами готовить, чтобы потом выйти на полтора часа.

– Вам наверняка часто задают вопрос: мол, зачем вам это нужно, если труд несоизмерим с оплатой?

– Мне это нравится. Как бы вам сказать… Я не хочу ходить по щиколотку в воде. Я люблю плавать на большой глубине.




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Всемирная история шпионажа
Посетило:11982
Карл Густав Маннергейм
Джанфранко Ферре. Биография
Посетило:11269
Джанфранко Ферре
Радий Хабиров. Биография
Посетило:15418
Радий Хабиров

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history