Автор: Андрей Пуминов [09.11.2008]

Не понимаю, за что Бог так любит меня

Евгений Миронов впервые снялся в кино двадцать лет назад – в картине Александра Кайдановского «Жена керосинщика». Потом были фильмы «Мусульманин», «Мама», «Утомленные солнцем», «Побег», «Идиот»… Он ворвался в отечественный кинематограф и театр так стремительно, что тут же родилась версия его творческого происхождения. А уж не сын ли он другого Миронова – Андрея? Да, внешнего сходства никакого. Но чертовская привлекательность и дерзкий талант, порой граничащий с гениальностью, сроднили актеров из разных поколений, разных театральных и киношкол. На самом деле Миронов оказался лимитчиком из Саратовской области. Но он приехал в Москву не за Москвой. Он приехал за профессией, без которой не представлял своей жизни.

Детство

– Я родился в Саратове. А жил в Саратовской области, в рабочем поселке Татищево. И вот я родился – и никакой другой мысли, кроме как быть артистом, у меня не было – никогда! С детства я мучил всю свою семью. Дома с сестрой натягивали занавески и показывали кукольные представления. Зрителями были мама, папа, тети, дяди, соседи… В школе тоже всем было известно, что Женя – артист. В школе был такой урок – «Защита профессии». Однажды я сочинил оперу «Красная Шапочка» на музыку Верди. И мы с сестрой ее исполнили. Это был успех! Я был и режиссер, и артист, и музыкант. А сестра была Красной Шапочкой. Попутно я учился по классу аккордеона в музыкальной школе. И я ненавидел этот инструмент, который потом не раз помог мне. Например, в «Анкор, еще анкор!» я сам играл на аккордеоне. А вот в детстве я мечтал играть на фортепиано. Но мама сказала: «Нет, играй на аккордеоне! Никогда не останешься без копеечки – всегда подработочка найдется, на свадьбах будешь играть!» После школы я легко поступил в Саратовское театральное училище, хотя конкурс был большой – человек пятьдесят на место…

Театральное училище

– Поступил легко и учился, как мне казалось, тоже легко. Но после первого курса педагог вызвал моего папу, отвел его в сторону и сказал: «У вас очень хороший мальчик. И я хочу вам дать один совет: если идти налево, а потом еще чуть-чуть прямо – там ПТУ. Хорошее ПТУ! Он у вас там настоящую профессию получит – будет фрезеровщиком или токарем». Какое счастье, что мои родители его не послушали! И я сам не послушал – уперся рогом! Актерская профессия требует другой правды, не такой, как в жизни. Я постепенно понимал свои ошибки и очень старался их исправить… После училища меня ждали в Саратовском ТЮЗе. Но за год до его окончания я увидел передачу, где Олег Табаков со своими студентами – да, это были студенты, но Табаков так вел себя с ними, будто это его товарищи или коллеги – репетировал спектакль. Я помню, Дуся Германова с ним спорила. Она говорила: «Вы не правы, Олег Павлович! Не правы, я сказала!» А он в ответ: «Не прав? Ну тогда ладно…». Я подумал: «Боже! Народный артист СССР, а с ним так разговаривают! Какая там атмосфера!» И я поехал в Москву, в шапке-ушанке и с чемоданом. Уже стоя на служебном входе МХАТа, я понимал, что, конечно же, первое время я остановлюсь у Табакова, потом будет общежитие – там перебьюсь как-то, ведь потом дадут квартиру! Ну в общем, все понятно! Стоял и ждал Олега Павловича. И когда он вышел из машины, я подошел к нему и сказал: «Здрасьте, Олег Павлович, я из Саратова!» Я думал, он скажет: «Да ты что! А как тебя зовут? Женя? Отлично!» А он мне и говорит: «Из Саратова? Ну и что?» Я отвечаю: «Ну как что? Все! Я приехал у вас учиться!» Он растерялся, стал объяснять, мол, первый курс уже набран… А это был уже март, то есть конец первого года обучения! Я говорю: «Я хочу показаться. Дайте мне ваш телефон». Он косо так посмотрел и говорит: «Записывайте – два-два… ммм…, два… ммм…». Я говорю: «Стоп! Секундочку! Скажите мне номер четко!» Он уже по-другому на меня взглянул: «Ну хорошо, я вас посмотрю!»

Школа-студия МХАТ

– Меня посмотрели все педагоги курса. И все от меня отказались. Когда я уже отчаялся и хотел вернуться в Саратов, мне подсказали, что в школе-студии МХАТ есть замечательный педагог Леонтьев. Нужно показаться ему. Он добрый. И я рванул к нему! Леонтьев назначил встречу в «Современнике» на служебном входе. К своему стыду я не знал такого актера, как Авангард Леонтьев. Я стоял на служебном входе и думал: «Интересно, почему Валерий Леонтьев стал педагогом? Вот здорово – сейчас со звездой встречусь!» И тут маленький лысый человек дергает меня за рукав: «Вы Миронов?» Я – ему: «Я Миронов. Жду Леонтьева». «Я Леонтьев и есть!» – говорит он. «Боже, да что вы!» – воскликнул я, а сам думаю: «Может, это брат Валерия Леонтьева?» В общем, он посмотрел мои этюды. И после этого мнение педагогов разделилось – брать меня или нет… Мне дали испытательный срок – две недели, за которые я должен был доказать, что могу учиться у Табакова на курсе… В общем, как-то я зацепился и остался в школе-студии МХАТ… Жить в Москве было очень тяжело. Когда я уже оканчивал школу-студию, случилась такая история. Я репетировал одну из главных ролей в спектакле «Ундина». А ели мы тогда плохо, денег не было, поэтому желудки у всех были уже больные. А у Вовки Машкова была главная роль. И пошли мы с ним в подвал – набирать мускулы с помощью упражнений. Есть такое актерское упражнение – сдвигать с места несдвигаемые вещи: колонны всякие или что-то там еще… Он руководил: «Подопрись, давай, еще-еще!» В итоге наутро меня увезла скорая. И не было никакой премьеры. Потом врачи сказали, что мне оставалось жить полчаса… Очнулся я, и первое, что увидел в своей новой жизни, – Вова Машков с портретом Кашпировского. Он сильно за меня перепугался. Портрет Кашпировского потом приколотили к стене прямо напротив меня. Видимо, мне это помогло… Но на самом деле спасли меня мои учителя. Когда я вышел из больницы, Леонтьев привез меня в театр Табакова. И Олег Павлович, не глядя на меня, потому что, глядя на меня, можно было только плакать, сказал: «Женя, я даю тебе главную роль в новом спектакле». Я говорю: «Но как я буду играть?! Посмотрите на меня!» Он: «Я не знаю, это твои проблемы…». И произошло чудо: после болезни от меня оставалась четверть, а тут я начал полнеть! И стал репетировать, восстанавливаться… Я сыграл роль в спектакле и вернулся к жизни…

«Утомленные солнцем-2»

– С Никитой Сергеевичем Михалковым я дружу давно и очень его люблю. Он тот редкий режиссер, который не использует актера, а помогает ему раскрыться. Так случилось, что в «Утомленных солнцем» я сыграл в маленьком эпизоде. А в фильме «Утомленные солнцем-2» он написал для меня одну из самых главных ролей. Но я вынужден был отказаться! Потому что стал руководителем театра, и мне нужно доделывать очень важные проекты. Мне было ужасно жалко, неудобно. И я сказал: «Никита Сергеевич, вы, конечно, на меня обидитесь, но я не могу!» Он положил трубку. Потом перезванивает: «Я придумал для тебя эпизод!» Он придумал продолжение истории того танкиста, которого я играл в первой части. Начало войны. Немцы подходят к Москве, а людей нет, оружия нет. Разобрали какой-то пионерлагерь, и из спинок от кроватей сделали ограждение от танков. Потом прислали роту кремлевских курсантов. Я стою, кричу: «Какого хрена их прислали: они ж воевать не умеют!» А стоят двухметровые красавцы! И дальше начался бой, в котором за 30 секунд сравняли все с землей – всех сравняли. И лежу я, перерезанный пополам, но еще живой. И ко мне подбегают несколько человек, в том числе и герой Никиты Сергеевича, и я должен сказать: «Ребята, пить хочется». Они все разбегаются, я достаю пистолет и стреляюсь. У нас был такой случай во время съемок этой сцены. Я лежу – тут камера, тут пистолет, а неподалеку человек с настоящим пистолетом. Когда я поднесу пистолет к виску, он должен выстрелить в воздух, а я – сыграть смерть… И вот Михалков стоит, плачет надо мной… Потом я подношу пистолет и – тишина! А камеру никто не останавливает! Тогда я выдавливаю из себя: «А все-таки жить хочется!»… Тишина. «Нет, все-таки надо – чем мучиться, лучше умереть!»… Опять никто не стреляет! «А небо голубое какое!» – уже кричу я… Потом Михалков за этим человеком минут сорок бегал с лопатой!...

О своих героях и таланте

– Я болезненно отношусь к выбору роли. Я никогда не ощущал в себе актера, зависимого от профессии. Я мог себе позволить не сниматься. Или ждать, или самому себя предлагать, если мне нужно. В каждой новой роли ты начинаешь искать в себе нужные качества. Даже если это последний придурок, бандит. Ищешь, пока ты не найдешь это в себе… И благодаря этой роли ты прочищаешься… Когда я играл Ваню Карамазова, я долго не мог его прочувствовать. Пока не обнаружил, что у него одно плечо выше другого. И все! Мне многое стало понятно. Это такая перекошенность в организме, это недовольство Богом, мироустройством, это гордыня! Вообще, я никогда не осуждаю своих героев: актерская профессия должна оправдать любого человека. Я только два раза в жизни отказывался от ролей – когда понял, что не смогу оправдать героев. Отказался от роли Чикатило. И от роли маньяка, которую мне предложила замечательный режиссер Кира Муратова. Ее картина называлась поначалу «Четыре истории». После того как я отказался, – «Три истории». Не так давно я сыграл Истомина в сериале «Апостол». Мой герой в «Апостоле» поставлен на колени. И у него нет мук – выбрать семью или родину? Это родина поставила его на колени. Отобрала жену, ребенка и сказала: «Мы их уничтожим, если ты не будешь мне служить». И мой герой трансформируется: из математика-лопуха он превращается в озверевшего человека. Он теряет в себе много человеческого. Сейчас мы работаем над «Апостолом-2». Если все получится, мне будет интересно проследить судьбу этого человека. Мой герой уже в конце первой части почти машина. Там будут и интересные исторические события… – Накануне съемок фильма «В круге первом» я познакомился с Солженицыным и, так смею сказать, подружился. Таких людей больше нет. Дело в том, что я никак не мог найти в своем герое Нержине недостатков, противоречивых моментов в его личности. Поэтому я пришел за советом к Александру Исаевичу. Это было за месяц до его смерти. Благодаря общению с ним я понял, что талант – это Бог. А мы – проводники. И мы все отвечаем за свою миссию. И эту ответственность с нас никто не снимет. Что касается труда, то без него невозможно выполнить свою миссию. Я благодарю Бога за все. Я даже не понимаю, за что он меня так любит. Честное слово, я не кокетничаю. Я не понимаю, за что он меня поддерживает в минуты страшного отчаяния. Это каждый раз подарок, когда я ощущаю его внимание к себе…

Tags: #леонтьев #жизни #школе #очень #миронов #солнцем #никогда #человек #сказал #герой #пистолет #понимаю #утомленные #приехал #артист