Борис Моисеев: любовь приходится покупать

+В вашем исполнении любая песня приобретает особую чувственность. Я вас слушаю, и мне кажется, что это получается помимо вашего желания... Моя профессия состоит в том, чтобы дарить людям, как можно больше чувств. Я уже в том серьезном возрасте, когда надо спешить сделать что-то настоящее. У меня нет другого выхода, кроме как раскрывать о настоящих чувствах и эмоциях, которые пережил я, и которые пережили многие, сидящие в зале. А выходить и просто произносить слова, не осознавая, что в них есть серьезный подтекст – неинтересно. Можно сказать "люблю" с ненавистью, а можно – с гордостью не только за себя, но и за всю нацию, за дом и страну обитания и за поколение, которое придет после нас. Кто-то может наполнить слова смыслом, кто-то – нет, это уже зависит от актерского дара. +Вы сами заговорили о возрасте. Наверное, вы задумывались о том, кто может стать вашим преемником? Кто после вас будет нести "доброе и вечное" зрителям? Здесь, в Израиле, живет мальчик, выходец из России. Он лауреат конкурса "Браво". Правда, ему только 12 лет, но уже можно сказать, что он будет великим танцовщиком. Я знал, что он присутствовал на одном из моих концертов, и мне очень хотелось не ударить в грязь лицом перед этим парнем. Я сказал публике, что испытываю огромное счастье от сознания того, что в зале сидит мой преемник. Скажу больше, мне бы очень хотелось, чтобы он участвовал в моем юбилейном шоу, чтобы зрители увидели, что есть такой талантливый парень, представитель моего Народа, в котором я вижу свое будущее. +Недавно промелькнула информация о том, что вы вместе с Романом Виктюком решили поставить спектакль, в основе которого будет ваша биография. На мой взгляд, это очень дерзкая идея, это как поставить памятник звезде при ее жизни. Нельзя ли узнать подробности? Пока этот мюзикл о моей жизни находится на стадии идеи. Он должен был начаться сценой в роддоме: рожает еврейка, которая мечтала о дочке, а у нее появился сын. Он сетует, что вместо девочки родилась "девка с яйцами" (эту легендарную фразу моей мамы знают уже все). А дальше мы хотели бы показать историю этого мальчика, выросшего в "еврейском гетто": дом, школа, балет, первая любовь, первое разочарование, взлеты и падения. В основе всего этого – моя жизнь. И этот мюзикл будет не заграничный, не выдуманный, как, например, "Чикаго", а – полностью "национальный продукт", где главный герой играет сам себя. Сейчас мы проводим кастинг. Я надеюсь, что этот израильский мальчик, о котором я рассказывал, сыграет меня в детстве. Об остальных актерах я пока умолчу. Могу только назвать одно имя – Лия Ахеджакова. Эта великая актриса сыграет мою мать. Для меня это – большая честь. +Возможно, следующий вопрос вам покажется бестактным, но мне кажется, что большинство зрителей, услышав, что ваша мать говорила про "девку с яйцами", решит, что именно это повлияло на вашу сексуальную ориентацию. Вы так не считаете? Нет, ни в коем случае! Мне кажется – это природа. Возможно, какой-то ген, который передается по наследству. Среди моих предков был один очень известный человек, и он тоже был геем. Впрочем, я не вижу смысла об этом говорить: что произошло – произошло. Я никогда не чувствовал потребности обсуждать это, но и никогда не скрывал. +В конце 80-х трио "Экспрессия" было на гастролях в Кишиневе со скандальным эротическим шоу "Братья и сестры". Я тогда была студенткой журфака и брала у вас интервью. Но материал по цензурным соображениям не пропустили в печать. Вы уже тогда были персоной "нон-гранта"? Я не был обласкан коммунистической властью – потому, что я никогда не скрывал своих отношений – в то время я встречался и с парнем, и с женщиной. Причем, это была одна из звезд литовского кино и телевидения. Она была самым сильным ромом в моей жизни...Но при этом я не скрывал своих отношений с мужчинами. Я живу так, как хочу – и при той власти и при этой. Мне всегда было смешно и грустно, что люди должны подчиняться навязанным обществом законам. Надо жить так, как подсказывает сердце и знать, что Господь не отворачивается от своих детей. +Да, но за свою свободу вы платите тем, что вам не дают наград и даже не приглашают на некоторые концерты, в которых участвуют и менее известные артисты... Да, это правда, что за все время моей сценической карьеры я не получил ни одной правительственной награды. Но мне совершенно плевать на это. +А не обидно? Было бы обидно, если бы я был увешан всевозможными наградами, а выступал бы при пустых залах. Я на профессиональной сцене 32 года, и вижу, что интерес к моему творчеству не ослабевает. Публика гордится мной и в России, и в Израиле, и в Америке. Мои зрители разрешают мне быть таким, какой я есть. Но не страдает ли ваше самолюбие от того, что вас не впускают в некоторые города, отменяют или срывают ваши концерты? Конечно, мне неприятно, когда запрещают мои концерты, когда местечковые политики на этих акциях делают себе имя. Но к этому надо привыкать, а не плакаться. Мне частенько присылают письма, переполненные ненавистью. Поначалу я старался не обращать на них внимания, а затем стал... отвечать на них. И если первое письмо адресат писал в уничижительном тоне, то второе было более спокойным, третье – преисполненное нежности, а четвертое с признанием в любви ко мне как к артисту. Публике нет дела до политических игр, она, как любила меня, так и продолжает любить. +Вы всю жизнь показываете характер. В свое время, вы получили предложение о совместной работе от Лаймы Вайкуле, но предпочли ей – Пугачеву. А затем – объявили, что хотите работать самостоятельно. Трудно было отказаться от поддержки "примадонны российской эстрады"? Мы не были в ссоре, у нас не было никаких претензий друг к другу. Просто в какой-то момент я почувствовал, что для меня недостаточно находиться в тени великой певицы, находящейся на гребне популярности. Я бы молод и мне захотелось дерзнуть и сделать собственную карьеру. +Ну, от Пугачевой уйти не так просто, а вы это сделали. Я думаю, что для нее это было такой же большой неожиданностью, как для публики. Возможно, и для вас тоже... Это был сюрприз для всех, кроме меня самого. Я всегда знал, чего я хочу, какую жизнь выбираю. Конечно, переход из танцоров в актера-вокалиста был тяжелым. Это было непросто и морально и физически. Для того, чтобы осуществить такую сумасшедшую мечту, необходимы были колоссальные деньги, и чтобы их заработать, необходимо было работать на износ. Мои первые программы совсем были непохожи на то, что я делаю сегодня: ни моим поведением на сцене, ни хореографией, ни идеологией. Меня болтало из стороны в стороны от чистой эротики до гражданского пафоса. Что сказать? Было безумно сложно. Вдруг я оказался один. Я с тоской думал о тех временах, когда я был при Алле, обласкан любовью и вниманием. Я очень переживал, что ушел. У меня даже был момент, когда я хотел покончить жизнь самоубийством. Но я понимал, что это не выход и мне срочно нужно сделать что-то такое, чтобы обратить на себя внимание. И я сделал то, что сделал: я впервые рассказал о своей гомосексуальности, я шокировал публику, я перевернул ее представление о многих вещах. Мои программы были откровенными и свободными. Мои первые шоу проходили на небольших концертных площадках и гей-клубах. И уже потом появилась тема другая, я бы назвал ее "гражданская". Сейчас она прослеживается в программе "Империя чувств". Я начал рассказывать людям о главном: что такое мир, что такое свобода. Ее могли увидеть израильские зрители. Многие считают, что я, как "хитрый еврей" специально привез новую программу в Израиль, чтобы "обкатать" ее перед Америкой. Пусть думаю, что хотят... Но мне очень приятно, что "генеральная репетиция" прошла на Святой земле. +Что помогла вам стать звездой? Огромное желание найти свое место под солнцем, а потом всю жизнь доказывать, что оно было занято мной по праву. Это непросто. +Кто-то из великих сказал, что для того, чтобы актер "состоялся", нежное дарование, работоспособность и удача. Вы согласны с этим? Да, конечно. И я думаю, что все составляющие успеха у меня есть. Самое главное – у меня есть интуиция, и я могу составить свой репертуар, поставить хореографию и подобрать костюм. Надо иметь особый "нюх", чтобы точно знать, что хочет видеть и слышать публика в данную минуту в том или ином городе. +С вами всегда работал прекрасный мужской балет "Экспрессия", но во время гастролей мы увидели на сцене еще и дуэт девушек. И это сбивает с толку, вызывает вопросы... Я свободный художник, и рисую, как хочу и как вижу. Должна быть на сцене интрига. Когда зрители видят прекрасный мужской балет, а затем этих элегантных, молодых и очень красивых девушек, то у них возникает вопрос: как они сюда попали? Почему? И я хочу услышать этот вопрос. Это, скажем так, мой режиссерский ход. +Я знаю, что свою труппу вы собирали по всей России. Неужели так трудно было найти талантливых танцовщиков в Москве? Я хозяин своего шоу и могу выбирать людей, там, где я хочу. Если я вижу, что человек мне подходит, мне без разницы, где они жил до этого. +За все в этой жизни нужно платить: за успех, за имидж, за право быть самим собой, за откровенность и свободу... Наверняка и вам приходится расплачиваться за то, что вы живете так, как хотите... Я плачу одиночеством, грустью, замкнутостью. За популярность приходится платить, я, к примеру, как простой смертный, не могу просто пойти на пляж в Тель-Авиве или Москве, или Могилеве. Любовь я могу себе только купить. Секс тоже. Когда я все время в разъездах, ночую не дома, а в отелях – я обречен на постоянное одиночество. Это очень грустно, но я всегда знал, на что я иду. +У вас большой коллектив, разве не может вспыхнуть любовь во время совместной работы? Нет. Там, где начинается любовь, заканчивается работа. Кстати, у нас совершенно гетеросексуальный коллектив. Я специально подбираю танцовщиков так, чтобы среди них не было ни геев, ни бисексуалов. Я никогда не хотел, и не хочу иметь любовь рядом со сценой, потому что это может сломать и мою карьеру, и того человека, которого бы я выбрал... Впрочем, не все так грустно, как вы можете подумать. У меня, конечно, есть близкие люди, с которыми мне интересно. В Москве – это не один человек, а группа бизнесменов. Их общество мне очень нравится. Иногда, мне хочется порезвиться – где-нибудь в Москве, Тель-Авивве, в Париже, для этого всегда найдется компания. +Вы сами шьете свои сценические костюмы? Нет. Меня в основном одевают молодые московские художники, которые делают эскизы, а костюмы шьют в Милане. Еще у меня есть прекрасный советчик – Валя Юдашкин. Это мой большой друг. Я стараюсь особо не выпячивать свою дружбу с ним, как не выпячиваю свою дружбу с Кобзоном, с которым я когда-то пел дуэтом, и в дом которого я вхож. Я очень люблю всю семью Кобзона, и они частенько приглашают меня на праздники. +Танец и песня – это совершенно разные виды искусств. Я вас честно скажу, что частенько слышу от знакомых: "певец – он "никакой" но танцовщик и балетмейстер – классный"... Я думаю, что зря так говорят. Певец я неплохой, у меня абсолютный слух, я прекрасно владею фортепьяно, я прекрасный музыкант. Что касается голосовых данных, так ведь и Джо Дассен, и Марк Бернес, и великий Утесов не были вокалистами, но были певцами. Почему же меня не хотят признать певцом? Это немного обидно. И у меня в репертуаре достаточно песен, которые стали уже шлягерами. +Ну, шлягеров в вашем репертуаре насчитала всего три: "Голубая луна", "Глухонемая любовь" и "Черный лебедь". Вы не согласны? Нет. Песен, которые любит публика гораздо больше: "Черный бархат", "Щелкунчик", "Дитя порока", "Две свечи", "Перекресток". И есть еще множество, записанных совместно с Фернандесом, Кобзоном, Аллой Пугачевой… У меня очень много шлягеров. +Допустим, вам показывают песню, вы можете предсказать: станет она шлягером или нет? Да. И я думаю, что из тех песен, которые я пел в Израиле, большой успех ждет "Лехаим", "Любимый человек", "Ты другом мне не был", "Художник". +Вы как-то признались, что любите и умеете готовить. У вас есть коронное блюдо? Я очень вкусно готовлю утку с черносливом. Но на кухню у меня просто не хватает времени. А, кроме того, сейчас как-то не принято встречать гостей дома, в Москве, как и во всем мире, сейчас модно приглашать друзей или любимого человека ужинать в ресторан. Иногда случается, что я жду кого-нибудь жду в гости, и тогда готовлю. С моей стряпней неплохо знаком мой продюсер и товарищ Женя Фридлянд, Тамара Гвердцители, и еще парочка близких людей. +Насколько вы современны и идете в ногу со временем? Например, вы пользуетесь Интеренетом? Я люблю Интернет. У меня семь любовных виртуальных романов, и длятся они уже больше года. И в Израиле у меня есть девушка, любящая меня и я отвечают ей взаимностью, но виртуально... +Любите ли вы читать? Что читаете сейчас? Все, что касается политики: журналы, газеты. И по телевидению смотрю, в основном, информационные программы, чтобы быть в курсе того, что происходит в мире. +Следите ли вы за ходом арабо-израильского конфликта? Конечно. +Есть ли у вас мнение, что делать с Арафатом – выслать, оставить, уничтожить? Этот вопрос такой же тонкий и деликатный, как сам Восток. Мне сложно на него ответить. +Но вы хотя бы верите, что мир когда-нибудь наступит на этой земле? Немного зная историю, и наблюдая за развитием событий, за тем, как относится мировая общественность к палестино-израильскому конфликту, я прихожу к неутешительному выводу, что конфликт, к сожалению будет до тех пор, пока наш мир существует. Он неразрешим.

Дополнительные фотографии

Борис Моисеев - фотография из архивов сайта

Посмотреть фото