Автор: Андрей Пуминов [29.05.2008]

Продавая коллекцию, я устраивала дела семьи

Вишневская удивила страну и мир, сыграв без дублеров и поблажек заглавную роль в картине Александра Сокурова "Александра". Съемки проходили в Чечне под палящим солнцем, на сорокоградусной жаре. Фильм увидели не только в России, но и в Америке, в Германии, во Франции. На днях в Англии фильм получил престижную награду "Time for Peace Film and Music Award". Сегодня смысл жизни Галины Павловны во многом составляет ее Школа оперного пения, где Вишневская открывает ученикам тайны мастерства. В разгар именного конкурса молодых оперных артистов, который Галина Вишневская проводит уже второй раз в поисках новых звезд, она нашла время встретиться с обозревателем "Известий".

"Я хотела одним махом устроить дела семьи"

+вопрос: Для вас стало неожиданностью, что продажа вашей коллекции наделает столько шума?

- ответ: Я знала, что так будет. Потому что видела, как происходят на Западе продажи собраний известных артистов. Пусть обсуждают. Это нормально и привычно. Про артистов же всегда говорят. Про одних меньше, про других больше.

+в: Теперь вы уже не будете ничего собирать?

- о: Нет, конечно. Если бы я хотела продолжать это дело, я не избавлялась бы от коллекции.

+в: Не жалеете сегодня о своем решении?

- о: Нет. Я выставила коллекцию на продажу, потому что, когда произошло несчастье в нашей семье - не стало Славы, поняла, что то же самое может произойти и со мной в любой момент. Сегодня я есть, завтра нет. И все, что мы имели, остается на моих дочерей. А их собирательство не интересует, они этим никогда не увлекались, дома у них ничего подобного нет. Будет банальная дележка: одной - чашка, другой - ложка. Еще не хватало, чтобы они из-за этого перессорились. При мысли о такой перспективе мне делалось дурно. А деньги я распределю как надо. Так часто поступают в семьях, где возникает подобная проблема. Я хотела одним махом устроить дела семьи. Приехали, все упаковали и вывезли за один день. И это к лучшему, чтобы некогда было раздумывать, душу в клочья рвать. Считаю, что я правильно сделала.

+в: В семье всегда последнее слово было за вами?

- о: Секрет настоящей женщины в том, что она никогда не противится мужчине. Он чего-то требует, ожидает сопротивления - а она, к его удивлению, покорно отступает. И пока он прибывает в изумлении, она так же тихо наступает. Мы-то, женщины, знаем, кто на самом деле главный... Но если ты умна, то и держи свое знание при себе. Не понимаю женщин, которые кричат: хочу быть сильной как мужчина. А я вот хочу быть слабой. Не желаю никого на скаку останавливать - ни коней, ни быков. Может, потому что всю жизнь именно этим и пришлось заниматься...

+в: У вас сложились какие-то человеческие отношения с Алишером Усмановым, который приобрел вашу коллекцию для России который приобел век участвовали в первом туре! ?

- о: Нет. Я с ним практически не знакома, и у нас нет никаких отношений. Мне просто сказал агент аукциона Sotheby's, что поступило предложение от российского бизнесмена еще до начала торгов целиком выкупить всю коллекцию. Я, конечно, согласилась. Меня устраивало, что все будет сохранено в одних руках, а тем более вернется в Россию. Потому что в коллекции есть бесценные вещи.

+в: Представители аукционного дома Sotheby's утверждают, что вы еще что-то в ближайшее время предложите к продаже.

- о: Нет, пока нет. У меня, конечно, есть еще ценные вещи - мебель, дома, квартиры. Но я отдала самое главное - картины Репина и Григорьева. Борис Григорьев - мой самый любимый художник.

+в: Теперь вы продадите и квартиру в Париже, где хранилась основная часть коллекции?

- о: Да. Теперь в Париже если я и бываю, то мало. Квартира стоит пустая. Кому это нужно? За ней необходим постоянный присмотр.

+в: Где же будет ваша резиденция?

- о: Вероятно, переберусь в Лозанну. Там и дочери, и внуки будут довольно часто появляться. Там лыжи, спорт - прекрасные места для отдыха. К тому же у нас у всех швейцарские паспорта.

"Врать не стану никогда в жизни"

+в: А на Москву и Петербург сколько времени оставляете?

- о: В Петербурге, к сожалению, я очень редко бываю. Обожаю этот город. У меня там чудесный дом. Но дело моей жизни сегодня в Москве. Никогда не думала, что оно меня так сильно затянет. Думала, буду вести свободную жизнь, контролируя процесс на расстоянии. Но не получается. Школа требует неусыпного внимания.

+в: Выходит, нужен постоянный окрик барыни...

- о: Матушки. Ну-ка, давай-давай, поворачивайся, не спи на ходу. Но я безумно счастлива, что могу помочь молодым певцам найти себя в профессии.

+в: С кем интереснее заниматься - с мальчишками или с девочками?

- о: По-разному. Многое, конечно, от таланта зависит. Но все же с басами больше люблю заниматься. Они меня почему-то понимают очень хорошо и быстро раскрываются.

+в: Чему труднее всего научить современную молодежь?

- о: Труднее всего "выскрести глотки", убрать все уже напетые недостатки. Как правило, все, кто ко мне приходит, имеют внушительный багаж ошибок и проблем с голосом. Первый год обучения уходит на то, чтобы просто поставить голос на место. Я не говорю о каких-то взлетах. Просто, чтобы можно было слушать - без фальши и "петухов". Когда пошло правильное дыхание, голос расцветает. А уже на втором году может идти речь о наработке репертуара.

Но нельзя научить, можно только научиться, я это твердо знаю по себе. И порой приходится расставаться с учениками. Они плачут, я в отчаянии, но бывают ситуации, когда совершенно ничего нельзя сделать. К счастью, такие истории редки. И много наших ребят уже в театрах поют - они востребованы в профессии. Вот сейчас свой конкурс уже второй раз провожу. Более двухсот человек участвовали в первом туре! Дай бог, повезет и удастся найти настоящего оперного артиста.

+в: Сегодня вы часто бываете в опере?

- о: Я почти не хожу ни в театры, ни на концерты. Наверное, это плохо, но я - максималистка. Воспринимаю как личное оскорбление, если на сцене невесть что происходит. А сегодня среди артистов засилье махрового середняка. Они позволяют делать с собой все что угодно, не зная слова "нельзя". Сейчас катастрофически упал критерий. Любое низменное самовыражение могут назвать искусством. Я же в таком случае завожусь с полоборота. Совершенно теряю над собой контроль. Потом несколько месяцев хожу больная. Это ужасно. Но я не могу иначе. Никогда не считала нужным скрывать свои впечатления. Если я пришла и интересуются моим мнением, я должна сказать все. Врать не стану никогда в жизни.

"Я слушалась Сокурова беспрекословно"

+в: А кино новое смотрите?

- о: Очень редко. По той же причине.

+в: Свою "Александру" сколько раз видели?

- о: У меня есть диск с фильмом, я его иногда пересматриваю. До сих пор не могу привыкнуть к себе на экране в этой роли. Смотрю как на неведомую мне актрису. В "Александре" произошло рождение женского образа, совершенно неожиданного для меня. Хотя я вроде ничего особого не делала для этого. Но вот уже первое появление моей героини на экране меня пронзило. Думаю, Сокуров наколдовал, напитал мой образ и фильм особой энергетикой. Атмосфера в фильме получилась очень яркая, и это по сути при отсутствии событий, как таковых. Подобный подход дает возможность уйти в любые просторы не только страны, но и мира. Сегодня оружие стреляет повсюду. Дети расстреливают в школах, в университетах своих учителей и товарищей.

Каждого человека родила женщина. Так было и будет всегда, вовеки веков. Другого способа нет. Вот моя Александра Николаевна идет по этой военной базе и смотрит, кого же мы нарожали и что с этими детьми происходит. Размышляет, как жить дальше. Но в фильме нет прямого ответа на этот вопрос.

+в: Для вас в этой работе было много неожиданностей?

- о: Безусловно. Всё, что я раньше играла в кино - "Леди Макбет Мценского уезда" или "Провинциальный бенефис" по Островскому, это совсем другое, ничего похожего. Здесь получилась настоящая драматическая роль в большом кино. А с театром, где я должна подать голос в зал на две с половиной тысячи мест, и вовсе не может быть никакого сравнения. Ярко выраженным должно быть все. Публика должна не только меня слышать, но и видеть, что я переживаю. Я к этому привыкла, для меня это нормально. Здесь же надо было себя сокращать бесконечно. Иначе будет перебор, пережим. Но у меня, слава богу, хватило ума довериться Сокурову. Он делал со мной всё, что считал нужным. Я же слушалась его беспрекословно, когда он говорил "Уберите немножко, слишком много, спокойнее, тише, медленнее".

+в: Кому, кроме Сокурова, удавалось укротить Вишневскую?

- о: Покровскому. Ему я абсолютно верила в профессии. Как на репетициях кричал Покровский! "Дура, корова!" Другие артистки злились, плакали... А я не обижалась: в одно ухо влетало, в другое вылетало. Воспринимала это не как грубость, а как допинг. Раз кричит - значит, хочет из меня что-то важное "вытащить". Все мои роли - от первой до последней - это его работа. Даже если были не его спектакли, я к нему приходила, чтобы он со мной поработал. Он никогда не отказывал. Он любил со мной работать. Потому что я люблю репетировать. Для меня это самое главное и интересное в театре.

Когда я поступила в Большой, вообще не знала никаких партий. Взлетела в один день и сразу заняла первое положение. В свой первый сезон получила премьеру - "Фиделио" Бетховена с Покровским и Мелик-Пашаевым. Я думаю, мало таких сюжетов в истории оперного театра. Я пришла уже артистически раскрепощенной: до этого восемь лет была на сцене - четыре года на эстраде, четыре года в оперетте.

+в: Вас многие не любили за это чувство свободы и страшно завидовали...

- о: Да уж, сколько было интриг, склок и подлостей. Помню, Слава привез мне шубу из Лондона. Это была моя первая шуба! Повесила я ее в артистической и пошла заниматься. Возвращаюсь - вся спина красным лаком для ногтей залита. Несколько ночей сидела этот лак отколупывала. Надо было отчистить каждую ворсинку, при этом нельзя же ацетон использовать - будет пятно... Я тогда пальцы себе чуть не до мяса разодрала. Но все отчистила. Противно, но ничего не поделать. Привыкаешь. Я с 17 лет была на сцене. Для меня это нормальный образ жизни. А ныне театрально-закулисные нравы стали еще жестче. Но что об этом говорить...

"Никто не видел меня пикирующей вниз..."

+в: Кто-нибудь из современных оперных звезд вам нравится?

- о: Я "old fasion" женщина и артистка. Для меня осталось образцом мое послевоенное поколение. Вся великая плеяда итальянских, американских сопрано - Рената Тебальди, Леонтина Прайс, Мария Каллас. А теноры какие были замечательные! Марио Дель Монако, Джузеппе Ди Стефано, Франко Корелли... Боже мой, сколько их! Вот то, что я любила. Мы были на одном поле. У нас были одинаковые запросы и критерии в искусстве, одна степень ответственности. Мы были понятны друг другу. Большой театр тоже был превосходен в середине ХХ века, но неизвестен тогда на Западе. Я первая из советских певцов стала выезжать за границу - Англия, Германия, Америка. Помню свой дебют на сцене Metropolitan, я пела Аиду. Страшно волновалась. Все зарубежные гастроли требовали фантастической творческой и человеческой концентрации, дисциплины. Потому что я понимала, что за мной стоит и зовет Родина-мать.

Нынешнему поколению певцов международная карьера легче достается - без страха быть наказанными дома, стать "невыездными". Мне кажется, сегодня в Мариинском театре есть группа хороших певцов, которые тоже сейчас подходят к своему критическому финалу.

+в: А что такое "критический финал"?

- о: Потеря голоса. У мужчин это происходит приблизительно после шестидесяти, у женщин - после пятидесяти лет. Это рубеж, который не стоит переступать. Даже если тебе кажется, что ты еще на коне. Я ушла, быть может, на несколько лет раньше, но не жалею об этом. Я должна была освободить место для певиц, которые в начале карьеры.

+в: А что послужило причиной?

- о: Меня поглотила какая-то внутренняя усталость. Надоело, может быть. Настал момент, когда просто не захотелось петь. Отменила несколько концертов подряд, а следующие не брала, так и закончила выступать. Мой последний концерт был в 1988 году в Лондоне. Вместе со Славой и Юрием Башметом - в пользу пострадавших от землетрясения в Армении. Я тогда спела несколько романсов. С тех пор я больше никогда нигде не пела. Ни разу!

+в: Даже дома, в ванной?

- о: Ни-ког-да! Я вообще не имела привычки петь дома. Это вполне естественно. Я - профессионал, я должна выходить на сцену и петь для публики. У меня никогда не было иной потребности. Я ушла с той высокой позиции, которой достигла. Никто никогда не видел меня пикирующей вниз. Я закрыла эту книгу. Конец.

Tags: #никогда #сегодня #жизни #несколько #должна #коллекцию #артистов #который #коллекции #конечно #заниматься #просто #сколько #очень #нельзя

Дополнительные фотографии