«Она заползает в кровать и садится на лицо»: Мэттью Рис о новом хорроре, который невозможно забыть
25.04.2026 05:34:00
Сегодня гость «Алефа» — легендарный Глухарь, бард Михаил Кочетков. По признанию коллег и поклонников его творчества, стихи Кочеткова располагаются на обширном пространстве между Галичем и Бродским. В его песнях — поэтика городской кухни, сдавшиеся, опустившиеся герои, которые живут в мире, где «вся-то мебель — четыре стакана, старый стол и хромая кровать». А сам Михаил обладает гипнотическим обаянием, могучей положительной аурой. Зритель полюбил «Гнездо глухаря», утреннюю передачу на пятом канале российского телевидения, за нечто волшебно складывающееся из застенчивой мальчишеской улыбки и злодейских драгунских усов, из лирического мерцания в очах и хриплого иронического баритона.
Не смотри, что плешь раньше времени, Лучше мне под нос посмотри, Как торчат усы хризантемами, Для тебя одной целых три, Ну, конечно, конечно, два, а не три... (Из песни М. Кочеткова «Старомодная, угловатая»)
— Зяма, Циля, тихо, свои! — Проходите, пожалуйста. Они добрые. А вон там, смотрите, чучело. Я его, красавца, сам подстрелил!
Кажется, я эту птицу уже где-то видела. Ну конечно, — на Никитской, в бард-кафе «Гнездо глухаря». Пока я разглядываю редкостный пернатый экспонат, а парочка длинноухих такс по имени Зяма и Циля пристрастно обнюхивают мои туфли, хозяин заваривает чай.
— Вы меня вовремя поймали — еще день, и я бы уехал на Грушу! (Грушинский фестиваль авторской песни. — М.Г.) Позвали возглавлять жюри. Прямо с корабля на бал! Я только что из Лондона прилетел. Вот майку оттуда привез — смешная, правда? Знаете, что на ней за листики? Конопля! И сама она из конопли. Я там решил сувениров накупить, зашел в одну лавку на окраине, а она оказалась жутко наркоманской. Придется теперь делать всем такие атипичные подарки. Ну, это я шучу, вообще-то я туда не за ними ездил. Я там песни пел.
+— В Лондоне слушают российских бардов? — Слушают, а как же! У меня было два концерта. Пришли зрители, знающие русский язык, причем не на уровне «мир, водка, Путин», а по-настоящему. Наверно, из двухсот тысяч «наших», живущих в Англии, эти — самые верные. Остальные довольно легко переносят разлуку с родиной, и неудивительно. Англия, при всей своей королевской недоступности, по-хорошему правильная и очень свободная страна. +— А где лучше поется? — Наверно, все-таки здесь, в России. Ну, как англичанину врубиться в наш сленг? Когда читаешь: «Стал вредным я и мелочным, / Глухим на оба уха, / Давно не тянет к девочкам, / Тем более — к старухам. / И в дворницкой под лестницей / Года мои проходят. / Давно пора повеситься — / Все руки не доходят» — наверно, такое в России поймут лучше. +— Давно у вас роман с авторской песней? — С детства! Первые стихи я еще в детском саду сочинил и до сих пор помню: «Сам генерал пожал мне руку дверью...» До того они мне понравились, аж ноги в кулак сложились! Я по жизни «себе на уме», оттого, наверно, и пишется. И Гамлетом был я, и мрачным Отелло, И чистой страницей, и грязным бельем. Но это не ваше собачее дело, А это собачее дело мое...
В общем, люблю я это «собачее дело» — сочинять стихи... +— Нет желания воскресить бардовский ТВ-проект «Гнездо глухаря», имевший в свое время высокий зрительский рейтинг? — Лично у меня — ни малейшего. Мне вся эта история с «Гнездом глухаря» на ТВ тяжело далась, я почти ничего не писал, пока делал программу. Я больше потерял, чем нашел, — до сих пор восстанавливаюсь. Сейчас у меня есть новые стихи, двенадцать новых песен, диск вышел. Совершено не хочется влезать в старую шкуру. К тому же финансовая зависимость от спонсоров мало вдохновляет. +— Но ведь проект «Гнездо глухаря» существовал и раньше телепередачи. С чего все начиналось? — С меня: я плохо слышу — это классно! В нашем мире лучше чего-нибудь недослышать... На самом деле, мысль была митяевская (Олег Митяев — известный бард. — М.Г.), я только название подарил. Сперва это было такое движение «за идею» — мы выступали бесплатно до тех пор, пока не раскрутились. +— Говорят, что шансон вытесняет авторскую песню, так ли это? — В старом клубе «Гнездо глухаря» изначально планировалось два зала: большой для бардов и малый для шансонье. Ничего не вышло. В театре «Перекресток» у Виктора Луферова пытались объединить джаз, рок, шансон и бардов — и снова не получилось. Смешивать нельзя — аудитории разные. Что касается шансона, наш народ привязан к блатной лирике — кто-то сам сидел, у кого-то брат или кум, или сват «на зоне», а кое-кто и лагеря застал. Этой публике нужен шансон, который наконец оформился как жанр, перестал быть маргинальным фольклором и выплеснулся в эфир. У бардов другой слушатель. Правда, в одной передаче с Ксенией Стриж (популярная ведущая на «Радио шансон». — М.Г.) и Мищуков, и Митяева, и Высоцкого с Галичем записали в шансонье, хотя и ребенку понятно, что качество их песен, мягко говоря, иное, чем у хитов на «Радио шансон». +— Вы можете обозначить критерий качества? — Легко! Это когда слушаешь — и мурашки на загривке. То, что Набоков называл «священный трепет вдоль хребта». Но и слушатель должен быть искушенный, не «от сохи». Хотя я в русских деревнях, в самой глубинке, встречал людей с потрясающим поэтическим слухом. +— Коммерциализация в КСП (клуб самодеятельной песни) — это плохо? — Она не в КСП, она в жизни. Возьмите хоть симфонический концерт — вы что, никогда не видели логотипов «Газпрома» над сценой консерватории? Есть жанры, которым без поддержки не выжить. Раньше они зависели от государства, сегодня — от двух-трех добрых дядей. Среди КСПшников имеется несколько человек, которым улыбнулась удача в бизнесе, и на их деньгах сидят все остальные, потому что билеты где-нибудь в Омске или в Донецке никогда не будут стоить, как в Москве, а ведь надо еще и гонорары выплачивать! То, что происходит в КСП, — нормальная профессионализация в струе обычного рынка. +— Что самое главное в авторской песне? — Вовремя закусить! Ладно, шучу. Самое главное — возникающий диалог, ты в нем оставляешь свои мысли, чувства, душу. Вообще-то для песни это перебор. Песня — круговое действо: сели, попели, выпили, еще попелиѕ Бардам свойствен крен в индивидуализм — к очень личной манере исполнения, к особости слова. Кстати, вы замечали, что у самых лучших авторов песни возвращаются «в народ»? Но, на самом деле, авторская песня живет по тем же законам, что и любой другой жанр искусства. +— Вы — счастливый человек? — Я не просто счастливый — я невероятно счастливый! Я пережил три революции, двух президентов, множество эпох! Ни в одном государстве не было столько перемен — а я тут жил, и все это видел! Хотя не все нравилось. Дефолт 1998 года, например, оказался отвратительной штукой, я на нем столько потерял! Вернее, стольких. До девяносто восьмого я был богат, зарабатывал пять тысяч долларов в месяц! Потом случился август — я думал, ну, утрясется все как-нибудь, пересидим... и оказался в сплошных долгах. И, как ни странно, стало так легко — я понял, что и впрямь не в деньгах счастье... А сейчас я из Лондона привез целую пачку фунтов! Не верите? Жена тоже не поверила и правильно сделала. У них купюры бывают только по пятьдесят фунтов и по двадцать — ими-то мне весь гонорар и выдали. Я домой приехал, «смотрите, — говорю, — мы опять богатые! Недели на две...»
+Михаил Кочетков +Посвящается моему дедушке Захару Самуиловичу Мой дедушка старый, но добрый старик Мечтал, что я стану большим скрипачом И даже в далеком Милане Я буду играть на концерте... А внук его глупый закатывал крик, Ведь он не хотел быть большим скрипачом, — Он плавать мечтал в океане На старом пиратском корвете.
Среди акул и альбатросов мечтал стоять он на борту, Слегка подвыпившим матросом, с огромной трубкою во рту, Крича в бою осипшим басом: «На абордаж, орлы, вперед!» И быть огромным, одноглазым и даже раненым в живот. Как он мечтал из океана вернуться на родной причал, Веселый, раненый и пьяный — о, Б-же мой, как он мечтал! В портовом кабаке «Ривьера», ее в объятьях задушив, Орать «А ну, скрипач, холера! Сыграй мне чо-нить для души!..»
Но время проходит, и дедушки нет, Он больше не будет стоять над душой, Теперь-то ему безразлично, Что внучек — скрипач в ресторане... Он по вечерам достает инструмент И мучает скрипку — и всем хорошо. Ему ж это все безразлично — Ведь он далеко в океане.
Среди акул и альбатросов мечтал стоять он на борту Слегка подвыпившим матросом с огромной трубкою во рту, Крича в бою осипшим басом: «На абордаж, орлы! Вперед!» Быть одноногим, одноглазым и даже раненым в живот. Как он мечтал из океана вернуться на родной причал, Веселый, раненый и пьяный — о, Б-же мой, как он мечтал! В портовом кабаке «Ривьера», в ее объятьях умереть, Крича: «А ну скрипач-холера! Давай играй! Я буду петь!..»
Он спел бы под скрипку про скрип старых мачт, Про боцмана — злую собаку. А маленький, злой, одинокий скрипач Играл бы на скрипке — и плакал...
Из досье: Михаил КОЧЕТКОВ Родился 6 мая 1961 г. в Москве. Окончил Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова (1984). Актер. Участник творческого объединения «Первый круг». Песни пишет с 1979 г. С декабря 1995 на коммерческом телеканале «Телеэкспо» вел в прямом эфире песенную передачу с участием бардов «Гнездо глухаря». Организовал в Москве бард-кафе «Гнездо глухаря», где выступают барды. Автор книги «Два алкоголика на даче». В апреле 2003 года выпущен диск «Когда накроюсь медным тазом...»
Михаил Кочетков - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Родился: | 06.05.1961 (64) |
| Место: | Москва (SU) |
Комментарии