Автор: Андрей Пуминов [03.05.2010]

«Мне запрещают шутить про президента»

+– Михаил Николаевич, перед новым годом вы рассказали «Новым Известиям», что создаете собственную библиотеку в Риге. Вас можно поздравить – работает библиотека?

– Да, библиотека работает на полную мощь: мы уже выдали четыре тысячи читательских билетов. Это первая, частная, публичная, бесплатная библиотека, что само по себе уникальное явление.

+– А сколько там работает людей?

– Три человека. В день приходят множество посетителей: за всеми читателями уследить невозможно, поэтому некоторые из них стали воровать книги. Но что воруют! Умберто Эко своровали, Кортасара… Самое интересное, что Донцову никто не своровал. Видимо, у нашего народа осталась тяга к импортному.

+– За руку кого-нибудь поймали?

– Нет, не удалось. Мне пришлось обратиться в одну фирму, чтобы нам поставили рамку, как в супермаркете. Так что у меня теперь книги со звенелками.

+– А на какие средства содержите библиотеку?

– Зарплату сотрудникам выдаю из своих сбережений, а за аренду мы платим пополам с рижским бизнесменом Малышковым.

+– А говорите, что спонсоров у вас нет…

– Ну он не спонсор, а такой же любитель, как и я. Он сам изъявил желание помогать мне с библиотекой.

+– Извините, а читатели вашей библиотеки – только русские?

– В основном русские. Из латышей приходят те, кто хорошо знает русский язык. Правда, таких мало.

+– Расскажите про вашу акцию с музыкальными дисками к Дню Победы…

– Мне захотелось что-нибудь сделать для ветеранов Латвии – они там еще в более униженном положении, чем в России. Решил подобрать для них самые лучшие военные песни и выпустить диски. Пригласил помощника – сперва мы отобрали 250 песен, потом что-то отсеяли и в итоге записали компакт-диск длительностью в 74 минуты. Когда я упомянул об этом в своем блоге в ЖЖ, люди со всей страны начали заказывать эти диски! Сейчас мои помощники занимаются рассылкой. Пункты назначения самые разные – от поселка в Приморье до городка на Кавказе. Причем знаете что приятно? Почти все заказы – от молодых ребят, которые хотят дарить диски ветеранам на площадях своих городов 9 Мая.

+– Авторские отчисления платите?

– Это особая история. Диски я не продаю, но это все равно не избавляет меня от отчислений. Конечно, многие родственники композиторов пошли мне навстречу. Например, вдова Дунаевского сказала: «Мой муж считал, что Задорнов похож на молодого Блока, да и наживаться на ветеранах бессердечно», – и подписала бумагу, что песню я могу использовать бесплатно. А кто-то, наоборот, решил нажиться и раскрутить меня по полной. Фамилий называть не буду. Для меня главное – что диск увидел свет. Я ставил его молодым – цепляет. Они вообще не знали, что можно так петь, как Магомаев пел «Бухенвальдский набат». Они не знают, что можно аранжировать так, как аранжирована песня «На безымянной высоте». Я заметил, что этот диск обращает человека в хорошее настроение. Песни о войне старшего поколения бодрящие, а сегодняшняя попса – это сопли, замешанные на слезах…

+– Зачем же так грубо…

– Это мягко. Я вот компьютерную молодежь сразу вижу. Такие люди мыслят форматно, а потому несчастны. Хотя библиотека показала, что лучший способ побороть в себе «формат» – читать книги. Книга делает человека свободным. Я попросил местную молодежь помочь мне расставить книги. Они пришли, и у них глаза разбежались – столько книг они никогда не видели. А еще я постарался сделать библиотеку уютной, чтобы молодежи захотелось сесть с книжкой в мягкое кресло под красивым торшером… Кофе и чай с конфетами им подают бесплатно. И молодые люди с удовольствием садятся и читают часами! Библиотека не гламурная, но очень аккуратная. Нет этой привычной советской пыли. Значит, все-таки можно приучить молодых читать, надо только захотеть! Я все время хочу чего-то кому-то доказать… Но главное – я хочу доказать, что все не так плохо, как нам кажется, когда мы находимся в «формате». Знаете, у меня и примета есть: если я что-то задумал и чихнул, значит, это правильно. А если у меня еще и настроение поднялось, то все сомнения уходят прочь.

+– А если задумали, но не чихаете?

– Значит, идею надо пересматривать.

+– Какие у вас отношения с новым молодым мэром Риги Нилом Ушаковым? И вообще, какая реакция вокруг него, ведь русский впервые мэром стал?

– У нас хорошие отношения. Мне нравится то, что он делает. Он все время придумывает что-то оригинальное. Например, на Музее оккупации повесил растяжку к празднику: «Поздравляю с 8 Марта». Это такая клизма местным «националистам». Но они пока молчат. Позвольте высказать свое мнение. Обращаю внимание – это мое мнение, и я его никому не навязываю. Латыши всю жизнь делали деньги на том, что ненавидели Россию, а сейчас Обама им сказал: мол, прекратите. И если Обама еще будет продолжать настаивать на баракосочетании с Россией, то Европа начнет развиваться иначе. Во всяком случае, там уже есть люди на запасном пути и один из них, конечно, Нил. И меня очень радует, что в политических отношениях между Латвией и Россией наметилось улучшение.

+– А на бытовом уровне как относятся в Риге к россиянам?

– На бытовом уровне никакой вражды нет. Многие латыши получали образование в советское время, и для них это не такое уж плохое время. Как-то я открыл Большую советскую энциклопедию и обнаружил, что советской Латвии там посвящено 75 страниц. И я говорю латышам: о вас так много хорошего давно никто не писал. Там подробно описаны фестивали, строительство библиотек, театров, консерваторий, там говорится о латышской литературе… И чувствуется, что их культура еще полвека назад была живой. А сейчас это мертвая страна с большим количеством красиво упакованного ассортимента. Многие жители уезжают на заработки в Ирландию. А самая серьезная мечта у молодого латыша – это стать парикмахером в Лондоне. Кстати, из-за того, что коренные латыши уезжают в другие страны, процент русских в Латвии резко увеличивается. А я их предупреждал десять лет назад. Я же знаю эзотерические законы природы, – если ты отравляешь атмосферу, в которой живешь, ты оттуда уедешь сам. Они отравили своим ядом жизнь в Латвии, а потом Евросоюз запретил им варить рыбу, заводить свиней, выпекать хлеб… В итоге почти лишились сельского хозяйства, которое раньше было у них на первом месте. Если углубиться в историю, то главными врагами латышей были крестоносцы, то есть будущий Евросоюз. В XI веке врагами стали немцы. И первый замок, который у них построили немцы в XII веке (когда я это узнал, у меня мурашки пробежали по телу), – это Саласпилс. Когда они вернулись в Латвию в ХХ веке, то сделали Саласпилс лагерем смерти. Латыши все забыли, они абсолютно отформатированы Европой, и это, конечно, беда, потому что они очень способные – музыканты великолепные, художники замечательные, актеры первоклассные. Да и с ремеслами у них все отлично. Например, если латыш учится у итальянца поварскому мастерству, то вскоре он обязательно превзойдет своего учителя.

+– Давайте отвлечемся от Латвии. Чем вы обидели женщин Владивостока?

– Вообще, я горжусь этой историей: мне удалось встряхнуть целый город, чего не удавалось сделать ни Чубайсу, ни Наздратенко. Я просто честно высказал свое впечатление от поездки в их город. А правда, как известно, глаза колет. Владивосток – это город нашей доблести, город моряков, город военных… Благодаря ему англичане так и не смогли завоевать в свое время ни Камчатку, ни Приморье. Поэтому мне было особенно больно увидеть, во что он превратился. Большинство жителей города не знают свою историю, живет только торгашескими интересами. И все сваливает на власть. По этому поводу когда-то гениально сказал Евтушенко: «То, что рыба гниет с головы, – оправдание хвоста».

+– В России целый ряд городов, которые, мягко говоря, культурой не блещут, но получилось, что вы вдруг покритиковали именно Владивосток…

– Да, это так. Но во Владивостоке все проблемы особенно обострены. И ведь кто-то должен заострить на этом внимание. Кроме того, я подчеркиваю, что у меня и в мыслях не было унижать местных жителей. Этот город с потрясающим прошлым мне дорог, и мне не все равно, что с ним будет. Если в критике есть мысль – то значит она от любви, если нет – то это бессмысленное издевательство. Я критиковал исключительно от любви.

+– Сейчас, как сообщается, идет судебное разбирательство. Газеты писали, что на вас владивостокцы в суд подали?

– В суд подала женщина, которая хочет пропиариться. Но это не имеет значения. Меня другое огорчает: несколько молодых людей из Владивостока мне написали, что хотят со своими друзьями 9 Мая распространить диски, которые я выпустил. Так на них обрушились, стали называть предателями… Не все это выдержали. Кто-то отказался от дисков и удалил свои комментарии с моего блога.

+– А обиженные жители города вам, вероятно, тоже писали?

– У меня около десяти тысяч писем накопилось из Владивостока. Люди возмущаются, но в то же время слово «сейчас» пишут раздельно. Очень много грубых ошибок в письмах. И возможно, такой бурной реакции не было бы, если бы местное телевидение не сделало нарезку из моих концертов, вырвав из контекста наиболее смелые фразы. В итоге те, кто не был на моем концерте, не понимают, что атмосфера вокруг моего выступления создана искусственно.

+– У вас не было сомнений: мол, не следовало все же говорить так категорично?

– Вы хотите сказать, что я не должен был об этом говорить? Это мое дело – говорить людям правду. А ваше дело – клеймить меня позором, потому что вы журналисты. Клеймите, сколько вам будет угодно. В своем концерте я говорил не только о недостатках. Вот Хабаровск, например, меня порадовал…

+– Потому что в Хабаровске стоит памятник вашему отцу…

– При чем тут памятник? Кстати, когда его устанавливали, то набережная была абсолютно не обустроена. А сейчас она выглядит совсем по-другому.

+– Не боитесь, что вас на Дальнем Востоке объявят персоной нон грата?

– Вы знаете, я был в Америке персона нон грата, в Египте, в Литве… Так что этого уже не боюсь. Конечно, эта ситуация неприятна для меня. Но я ни о чем не жалею. Людям надо учиться смотреть правде в глаза.

+– Осенью вы предложили читателям вашего блога смотреть правде в глаза и искать ошибки в фильме «Царь» и объявляли конкурс…

– Да, я даже наградил победителей денежными призами. Некоторые работы были настолько сильные, что по ним можно докторские диссертации писать.

+– А Лунгин на вас не обиделся?

– Обиделся, но что я могу сделать? Не я ведь историю в кино искажал.

+– Вы можете представить ситуацию: на какую-то из ваших книг вдруг объявят конкурс и будут выдавать призы за найденные ошибки?

– Меня так часто критикуют, что подобный конкурс меня не удивит. У меня отличный иммунитет к критике. Потому я и своим помощницам сказал: не убирайте критические отзывы с моего сайта, давайте мне почитать. Одна перестаралась – стала постоянно носить распечатки оскорбительных отзывов: мол, вот вам еще. И сама же радуется. (Смеется.) Я ей говорю: «Ну хорош, мне больше не надо». Вспоминается такая притча: двое пошли на войну, у одного жена была замечательная, а у другого сварливая. Первый скучал и переживал, и его убили. А второй радовался, что на войну от жены ушел. В итоге стал генералом.

+– Вам уже задавали этот вопрос, но тем не менее он актуален. Какой телеканал не включишь, везде Задорнов…

– Нет, не везде. На втором канале меня нет, потому что я там объявлен персоной нон-грата или просто негодяем. Зато вернулся на Первый, потому что они помогли мне сделать великолепный документальный фильм к столетию отца.

+– А вы не боитесь телевизионными концертами оскомину набить?

– Боюсь и уже набил. Более того, в странах Балтии за прошлый год телевизионщики показали 156 моих концертов. Это рекорд для Книги рекордов Гиннесса. Когда я об этом узнал, начал разбираться и оказалось, что они не имели юридического права ни на один из этих показов. Очень похоже, что им придется выплатить мне компенсацию, на которую я смогу содержать рижскую библиотеку еще много лет.

+– С цензурой на телевидении не сталкивались?

– Сегодня цензуры нет, но есть какие-то странные внутренние законы. Например, мне говорят: даже в хорошем смысле не упоминайте Медведева и Путина. И если в советские времена считалось, что за шутки про власть ты можешь лишиться партбилета, то теперь иная картина: все боятся потерять свои деньги и действуют крайне осторожно. В советское время каждый знал: вот я могу украсть морковку с грядки, кто-то может украсть грядку, в крайнем случае огород, но чтобы украсть овощебазу и весь колхоз – такого не было. Нынешние руководители телеканалов считают, что владеют овощебазой, поэтому действуют предельно осторожно. Мне многое нравится в действиях властей, но что-то я категорически не приемлю. Например, решение ввести ЕГЭ. Я считаю такую систему образования преступлением против своего народа, но сказать об этом на телевидении мне не дают. Да и вы многого не напечатаете. Давайте проверим. Недавно Медведев приехал в церковь и спросил: «Как у вас с модернизацией?» Какой ответ он хотел услышать?! Что в церкви поставили караоке с молитвами? Какие нанотехнологии там могут быть?! Вот такие замечания всячески вымарывают из моих выступлений.

+– А все-таки, почему вам запрещают даже в хорошем смысле упоминать Медведева или Путина?

– Я не могу ответить на вопрос, потому что я не продюсер, это их дела. Кстати, недавно вырезали эпизод, где я сравнил Дмитрия Анатольевича с отличником, который очень правильно говорит, всегда ровно сидит и ведет себя прилежно. И еще телевизионным продюсерам не понравилась шутка про Путина. Я сказал, что когда Владимир Владимирович спустился в батискафе на дно Байкала, больше всего были удивлены рыбы. Они никогда не видели батискаф с мигалками в окружении двенадцати подводных мотоциклов. Боятся и газетчики. Например, в одном из интервью я сказал: «Президент не смог подбодрить наших спортсменов на Олимпиаде в Ванкувере, потому что медведи зимой впадают в спячку». Эту фразу вычеркнули.

+– При Ельцине сатириков любили. А как, на ваш взгляд, нынешняя власть относится к вашему брату?

– Я бы сказал, что при Ельцине на них не обращали внимания. Но любили, например, Геннадия Хазанова. Кстати, Геннадий Викторович молодец, что оставил эстраду. Он большой актер и, несомненно, должен играть в драматических спектаклях, что он сейчас и делает. И делает великолепно. А вообще, думаю, что в жанре острой сатиры сейчас практически никто не работает, поэтому и проблем с властью у юмористов нет.

+– А в связи с вашими резкими выступлениями, вероятно, сокращается и пространство, на котором вы можете выступать?

– Слава Богу, сейчас есть Интернет, и в своем блоге я могу открыто говорить все, что хочу. Меня радует отдача, я получаю огромное количество отзывов, вопросов, и понимаю, что у меня много единомышленников, особенно среди молодежи.

+– Но блоги денег не приносят, вам, наверное, выгоднее выступать?

– Я могу заработать на концертах достаточно, чтобы прокормить себя и своих близких. И на добрые дела остается. Кстати, с декабря я не выступал, но с голоду не умер. Несколько месяцев изучал традиционных историков и лингвистов, потому что это невероятно интересно. А что будет потом, не знаю. У меня же нет ни бриллиантов, ни домов. Я свободный человек. Сижу у себя в Юрмале, читаю под лампой, под торшером; на чердаке, в подвале. Оказывается, это так здорово – просто читать! Правда, сегодня это мало кто может себе позволить.

+– В Латвии влияние Евросоюза чувствуется?

– Конечно. У нас в России народ тащится, например, от того, что разбрасывает мелочь в местах, куда хочет вернуться. А в Латвии каждый сантим на счету. Сдал крышечку от бутылочки – получил столько-то сантимов. Там все по-европейски живут. У них был шок, когда я зашел в общественный туалет поменять 5 латов на мелочь. На второй день меня бабка спрашивает: «А что это хорошее вложение переводить латы в мелочь?» Я ей говорю: «Конечно, вы завтра мне на 20 латов принесите мелочи». До кризиса в Латвии жизнь развивалась бурно. Они взяли кредиты и жили в кредит. А потом оказалось, что эти кредиты трудно выплатить. Знаете, чтобы задушить население, надо выдать кредиты, а потом уволить людей.

+– А русскоязычные библиотеки в Латвии существуют?

– Нет, все закрыты. Например, к нам пришла одна женщина, работавшая в русскоязычной библиотеке, и спрашивает: «А вы можете продать книги?» Мы говорим: «Нет». Она так удивилась: «У вас ведь библиотека! Я когда работала в библиотеке, мы продавали». А парень пришел и говорит: «У вас есть Бодлер?» Помощница спрашивает: «Какой именно стихотворный сборник вам нужен?» Парень смутился: «А Бодлер – это разве поэт?» – «Да, а зачем он тебе нужен, если ты даже не знаешь, кто это?» – «Мне девушка сказала, что не будет со мной встречаться, пока я Бодлера не прочитаю». Я был в Москве, звонит моя помощница: «Михаил Николаевич, тут такая трагедия – привезите Бодлера». И я привез, мы ему позвонили. А через три дня парень вернул книгу – сказал, что свидание отлично прошло. Так вот, благодаря библиотеке у меня рассказ за рассказом появляется.

+– В Америке вы по-прежнему персона нон-грата?

– Думаю, что да. Но пока я не собираюсь туда ехать. Перед Олимпиадой хотел поехать в Канаду. Причем визу мне оформили в рекордный срок. Обычно до сорока дней нужно ждать разрешения, а тут у меня спросили, какая организация оплатит гостиницу. Я сказал: «Никто не оплатит, я сам заплачу наличными из своего кармана». В посольстве засомневались: «Ну так не может быть». Оказалось, что наши ухитрялись ехать за счет разных организаций. «В знак уважения мы дадим вам визу послезавтра», – сказали они. Так они сделали мне визу за три дня. Нормальный поступок считается подвигом на нынешний день. Правда, я так и не поехал.

+– В знак протеста?

– Нет, я не поехал, потому что понял: у наших там будет совсем плохо, и я испорчу себе настроение. Но зато я высказался, как хотел, а после меня Роднина то же сделала, а потом уже и все остальные, и я уже был не нужен в этом процессе. А на паралимпиаде получились иные результаты, потому что там не было чиновников, не было попсы, не было Русского дома. Там никто не тусовался и не мешал. Зато нашим паралимпийцам помогали канадцы и немцы. Немцы о наших инвалидах заботятся значительно больше, чем наша страна. Кстати, я потому регулярно уезжаю в другую страну, чтобы остаться преданным России. Издали любить легче.

Tags: #например #латвии #сказал #время #библиотека #книги #конечно #очень #кстати #город #никто #сделать #диски #библиотеку #работает

Дополнительные фотографии