Я полгода лечился от пьянства

- Что мне только не приходилось читать про себя! - вспоминает Михаил Николаевич. - Например, что я убил ВСЕХ кабанов под Хабаровском. Это при том, что никогда в жизни не охотился. Никита Михалков мне сказал: «Успокойся, я, оказывается, перестрелял всех уток в Вологде, хотя последний раз там был 20 лет назад». Или узнал, что меня видели на нудистском пляже Кипра в компании Лиона Измайлова. А я на этом чудном острове сроду не бывал!

Как-то со мной случилась действительно странная, почти мистическая история. Я катался в Альпах на лыжах в компании Максима Галкина, с которым давно дружу. Мы спокойно переезжали с одной горы на другую, это был совсем не крутой спуск, а затем… «Вы просто отклонились от маршрута и исчезли», - рассказывал Макс. Действительно, три часа меня искали, после чего обнаружили стоящим на дороге с жуткой травмой головы. Я ничего не помнил… Максим шутил, что меня, как выпускника авиастроительного института, похитили инопланетяне. Вскоре одна газета написала, что у меня инфаркт, другая - инсульт, а третья, по своему невежеству, - инсульт с инфарктом. Над всем этим я могу и посмеяться. Но к тому, что я прочел в вашей газете, мне трудно отнестись с юмором.

+Не смог попрощатся с другом

Вы имеете в виду статью «Задорнов погубил Леонида Филатова»…

- Именно. В ней, якобы со слов мамы Лени, написано, что я уговорил больного Филатова выступить на моем концерте. Он полтора часа читал сказку «Про Федота-Стрельца» и простудился на сцене, что послужило причиной его смерти.

Леня Филатов - мой друг юности, мой учитель, перед которым я преклоняюсь. Благодаря ему я стал чувствовать поэзию, разбираться в кино и театре. Он развил мое чувство юмора. Для меня его уход был настолько болезненным, что я даже не пошел на похороны, куда некоторые (подчеркиваю - не все) пришли, только чтобы лишний раз засветиться.

Как все было на самом деле?

- Это был не мой творческий вечер, а наш общий концерт в Театре на Таганке: Лени Филатова, актера Владимира Качана и меня. Он так и назывался: «На троих». И выступали мы, три друга юности, в таком составе уже несколько лет. Это были вечера для души. Леня читал не «Стрельца», а, как правило, свои новые вещи. Он сочинял шутливые ремейки классических произведений - «Пышки», «Лисистраты»… И не по полтора часа, а всего минут 20.

Но ведь и журналисты в Пензе тоже напечатали интервью с мамой Леонида Филатова, где приведены еще более резкие слова в ваш адрес…

- Мама Лени, которую я очень люблю, в принципе, могла перепутать, где именно Филатов простудился. Но именно журналисты исказили ее слова так, будто она меня в чем-то обвиняет. И я этим интервью хочу снять грех с их души. На самом деле после того концерта Леня сказал: «Мне надо срочно на день рождения». И уехал за город, где простудился и попал в больницу. Болеть ему действительно было нельзя. У него была всего одна почка, да и то донорская… Вот вам вся правда.

+Прикрыл бутылку телом

Михаил Николаевич, примите наши искренние извинения за то, что сразу не связались с вами и не попросили вашего комментария. Прокомментируйте тогда уж еще одну информацию. Правда ли, что вы на троих с Качаном и Филатовым не только выступали, но и крепко выпивали?

- Что греха таить, мы в юности вели безнравственный образ жизни. Страшно много пили, причем всякую дрянь. Думали, что гусары, а оказалось - обыкновенные пьяницы. Я иногда даже употреблял одеколон «Ромео и Джульетта». Когда разбавляешь его водой, он давал наименьший осадок. Лечился полгода от пьянства, семь лет не пил, затем снова сорвался в штопор. К счастью, ненадолго…

Сейчас не пьете?

- Я, видимо, нахожусь на другой ступени развития. Могу спокойно выпить бокал вина, и на этом поставить точку. В отличие от многих друзей, я вовремя занялся подорванным здоровьем. А вот с Леней приключилась беда…

Правда ли, что в детстве вы были членом банды под названием «Пятак»?

- Ну, банда - это слишком сильно сказано. Просто напротив моего дома зеленел парк, где собиралось хулиганье. Я жил тогда в Риге, и самым страшным районом считался, естественно, русский район. Его называли «Москачка» А наш район - «Пятак» - был смешанным. Мы постоянно дрались между собой. Однажды меня они очень сильно избили. Я шел по улице с бутылкой знаменитого портвейна «777». Сейчас-то я понимаю, насколько кощунственно было называть любимым числом Бога подобную гадость. А тогда мне было очень жалко эту бутылку.

Ведь чтобы купить выпивку на вечер, я сдал в антикварный магазин несколько уникальных книг из библиотеки отца. Я залез под лавку и прикрыл бутылку телом. Били ногами. До сих пор не понимаю, как не переломали ребра…

К счастью, я очень хотел учиться, поэтому уехал из Риги в Москву поступать в институт. Когда вернулся, многие мои друзья уже попали на зону. К настоящему времени многих уже нет в живых, остальные спились… Несколько инвалидов в колясках приезжают ко мне на концерты. Иногда даю им немножко денег, что ж поделать, раз их жизнь так сложилась.

+Спасла жена авторитета

Вы, наверное, знавали многих авторитетов?

- Один из них, мой поклонник, еще в советское время попросил устроить свою жену ко мне на работу - я, как член Союза писателей, имел право на секретаря. А ей было нужно, чтобы имелась запись в трудовой книжке. Я оформил ее на оклад сто рублей, а авторитет, щедрая душа, переводил мне ежемесячно аж 150. И вот однажды выступаю в Ялте, даю с большим успехом несколько концертов. Гонорар по тем временам бешеный.

Но деньги тогда тратить было абсолютно некуда, поэтому я решил устроить праздник. Снял целый бассейн и пригласил туда всех, кто слушал мое выступление. Уж как мы зажигали! Бросали, например, в бассейн кильки, и надо было их выловить со дна ртом. Кто не сможет - тот Филипп Киркоров! Это произвело большое впечатление на братков, которые там отдыхали. И они предложили мне свои услуги по крышеванию. «Нет проблем, - говорю. - Вот телефон моего администратора, перетрите все терки». И даю номер жены авторитета. На следующий день он мне позвонил сам: «Не волнуйся, моя жена открыла хавальник. Больше тебя никто не потревожит».

А с легендарными личностями, типа Отари Квантришвили, встречаться приходилось?

- С Отариком у нас поначалу были напряженные отношения, я сильно задевал своими шутками коллег по цеху, с которыми он дружил.

Но потом как-то все наладилось. Я даже участвовал в благотворительных концертах, которые он устраивал. Однажды выступали перед детьми-инвалидами. Детишки сидели в первом ряду на своих колясках, а сзади - их родители, люди в основном несчастные, многие сильно пьющие. Квантришвили, Хазанов, приятели Отарика и я расположились в президиуме. Оперный певец пел арию Каварадосси. И я говорю: «Отарик, дети закрывают уши руками, слишком громко, да и репертуар для них не очень…» Тогда Квантришвили говорит певцу: «Давай нашу - «Бродягу»!» И когда тот запел «Бродяга, судьбу проклиная…» случилась удивительная вещь. Сначала ему стали подпевать приятели Отара, затем встал кто-то из родителей и запел. Затем еще один человек, и еще один… И вдруг оказалось, что весь зал стоя, со слезами на глазах, исполняет «Бродягу». Она звучала, как «Интернационал», а в первом ряду сидели дети - жертвы этой бродяжьей жизни… На меня это произвело такое сильное впечатление, что на обратном пути я затронул в разговоре с Квантришвили довольно щекотливые темы. «Знаешь, Отарик, все-таки самый страшный грех - это убивать!» - заявил я тогда. На что он мне неожиданно отвечает: «Я таскал за нос все жулье в Москве - от администраторов мебельных до директоров антикварных магазинов. Я топал ногами, орал на них. Но, поверь, никого в жизни не убил и не заказал!» Поразительно, но он действительно был очень добрым и мягким человеком…

Дополнительные фотографии

Михаил Задорнов - фотография из архивов сайта

Посмотреть фото