Автор: Андрей Пуминов [06.07.2007]

Партию цинизма я продал за три доллара

+– Александр, неожиданно видеть вас среди чтецов на поэтическом вечере. Что вас подтолкнуло к такому шагу?

– Вы знаете, я ведь из театра ушел двадцать с лишним лет назад, а когда вернулся, это был этот театр, «Школа современной пьесы». Не буду говорить банальные слова про второй дом, иногда это так, иногда не так. Но всякий раз, когда Иосиф Леонидович (Райхельгауз, худрук «Школы современной пьесы». – «НИ») приглашает меня участвовать в каких-то театральных мероприятиях, если есть возможность, я, конечно, соглашаюсь.

+– Как человек, проживший много лет в Штатах, вы можете сравнить нашу и их культуры. Кто впереди, кто отстает?

– Я так давно не был в Штатах, что мне трудно рассуждать о культурной жизни этой страны. Но об отставании говорить нельзя, потому что мы заняты абсолютно разными вещами. Мы продолжаем задавать себе идиотские, непотребные вопросы: кто виноват и что делать, зачем и за что. А Америка пытается найти ответы. Причем даже не на эти вопросы, а на другие, попроще. Поэтому у нас все очень по-разному. Если в Америке возникает высокая культура, то она возникает как протестная, а у нас она живет своей жизнью. В России очень богатая традиция.

+– Вас давно не видно на телевидении. Чем вы сейчас занимаетесь? Готовите новые проекты?

– Все новое – хорошо забытое старое. Начала выходить радиопрограмма «Хмурое утро. 10 лет спустя». Повод порассуждать, что за 10 лет изменилось в жизни. Что касается телевизионных планов, у Эрнста на столе давно лежит пилот программы под условным названием «Зачем?». Кроме того, есть предложение от одного издательского дома, который собирается делать телевизионный канал, придумать концепцию этого канала. Есть планы в театре поставить прозу отца: замечательную повесть «Комментарий к безвозвратному глаголу». Там получается что-то вроде пьесы на четверых человек. Если Альберт Леонидович Филозов согласится исполнить главную роль, то скоро начнем репетировать.

+– О чем будет спектакль?

– Эх!.. (Вздыхает.) О любви. История простая. Герои приглашают малознакомого интеллигента из Питера приехать зимой в деревню на рыбалку. Приехать-то они приехали, но приглашенный ломает ногу, и вот неделю, пока не приедет сосед на джипе, его надо развлекать. К нему присоединяется еще один местный житель, появляется жительница Украины, и вот в этой глухотине русской надышали, что называется, – возникает такое оттаявшее местечко. Там очень много поэзии: гостя развлекают старыми стихами. Такая театральная история. И еще Гарри Борисович (Гордон-отец. – «НИ») пишет сейчас с Натальей Борисовной Рязанцевой киносценарий. Если все будет так, как я планирую, то скоро буду снимать кино. Тоже о любви. История об Одессе 50-х годов.

+– У вас так много сфер деятельности…

– Да, осталось только крестиком научиться вышивать.

+– А что для вас сейчас самое интересное?

– Кино. Это дорогое хобби. Поэтому приходится придумывать разные варианты, как снять за меньшие деньги. Но, к сожалению, кинопроизводство так взвинтило цены, что снять кино дешево уже никак не получается.

+– О чем будет фильм?

– Сюжет рассказывать не стану. Это история последней любви. Никакой философии, сплошные нежность и страдание. Зритель сам придумает все, что захочет себе придумать. Простая история, таких уже не рассказывают в кино. Очень какая-то звенящая. Кроме того, для меня Одесса 50-х – это все равно что, скажем, Германия четырнадцатого столетия. Так же удалена от моего рождения. Это было до меня. Поэтому есть возможность придумать себе тот город, который я представляю сейчас, когда вижу эти дворы, плиты, улицы.

+– О чем должен быть фильм, чтобы вам было интересно смотреть?

– Знаете, я так долго живу, что меня сюжеты не интересуют. Мне интересно не что мне показывают, а как мне показывают. А как – это такая редкость в век унификаций, высоких технологий, когда компьютеризируется практически все. Поэтому, если есть «лица не общее выражение», я иду смотреть, а если нет, то нет.

+– А из последних кинопремьер что-нибудь видели? «Живого», «Меченосца» или чуть раньше «Дневной дозор»?

– Нет. Не пойду же я это смотреть! (Делает презрительное лицо. – «НИ».)

+– А на какие фильмы вы ходите?

– Когда какое-то событие происходит и о нем долго говорят, я иду, я не пижоню. Просто зачем время терять? Определяю фильм по отзывам: вот сейчас очень сильно хвалят «Остров» Павла Лунгина. Я подожду, еще пару раз похвалят, может, и схожу. Тем более что я хочу Мамонову предложить роль в кино, которое собираюсь снимать. Надо посмотреть, как он играет.

+– Как режиссер вы на кого ориентируетесь?

– Это близкий круг, если говорить о зрителях. А если говорить об авторитетах, то их не бывает. Но я очень люблю Георгия Николаевича Данелию. Но я так снимать не могу просто в силу того, что я другой человек. Гораздо злее, циничнее, невоспитаннее.

+– Не могу не спросить вас о телевидении. В последнее время наблюдается тенденция: люди отказываются включать каналы. У некоторых вообще нет дома телевизоров. Как вам кажется, с чем это связано? И что вы сами смотрите?

– Связано это с тем, что нормальному человеку надоедает чувствовать себя абсолютным, стопроцентным дегенератом, сволочью, а именно так к нам обращаются чаще всего. Я тоже очень мало смотрю телевизор, только спорт и новости. Мне кажется, что положение исправится, когда возникнет технологическая возможность доставлять сигнал нужного большинству людей содержания. Должна произойти технологическая революция, чтобы стало неважно, есть Останкинская башня или нет, чтобы можно было воткнуть в розетку телевизор и смотреть все, что захочешь. Когда такая возможность возникнет, я думаю, умное телевидение будет востребовано.

+– А сейчас у нас совсем нет «умного телевидения»?

– Ну, если бы я так сказал, меня бы съели. Попадаются иногда передачи – не буду называть, чтобы никого не забыть, – но они попадаются, скорее, вопреки. Как сказал один продюсер, когда предлагал мне поставить программу в ночные часы: «Давай делать канал днем для них, а ночью для нас». Это предел понимания того, что происходит.

+– А кто для вас «они», и кто «мы»?

– «Они» – это быдло, народ. А «мы» – это умные люди, тонкие, страдающие, образованные.

+– То есть к просмотру ваших каналов допускаются только с корочкой об образовании? Может быть, устроить тестирование, чтобы вычислить ваших зрителей?

– Ну да, у меня даже возникла недавно озорная идея: хочу создать политическую партию интеллектуалов, уничтожив тем самым интеллектуальные потуги всех других партий, потому что все умные здесь, а значит, там одни дураки. И тогда у меня будет мощный электорат, потому что кто же будет считать себя дураком, если есть возможность присоединиться к умным? Я думаю, что я так и сделаю.

+– У вас уже была партия…

– …общественного цинизма. Я думаю, что новая партия будет ее правопреемником. Ту партию я продал за три доллара, даже не вспомню кому. Недавно читал ее устав и с ужасом обнаружил, что я до сих пор являюсь ее вторым генеральным секретарем.

Tags: #очень #возможность #история #говорить #поэтому #смотреть #партию #пьесы #человек #давно #делать #возникает #придумать #любви #такая

Дополнительные фотографии