Автор: Татьяна БОГДАНОВА [24.09.2004]

Александр Беляев человек — паук

«Суперзвезды» решили оторвать ученого от его профессионально-географических и телевизионно-погодных дел, чтобы поиграть в ассоциации. Мы называли первые приходящие в голову слова, а Александр Вадимович на секунду задумывался и рассказывал о том, с чем они у него ассоциируются. Итак…

+— ДАЧА…

— От слова «дача» меня сейчас воротит, а вот загородный дом кажется все более и более привлекательным. Это мечта! Безумно хочется бросить город и уехать в сельскую местность, поселиться в доме на берегу реки, ничего не выращивать, а заниматься каким-то любимым делом.

А раньше слово «дача» ассоциировалось у меня с Ниной (женой. — Прим. ред.) и деревней Максимовкой на Истре. Мои родители каждое лето снимали там дом за очень небольшую денежку. И с середины весны все готовились к поездке на дачу, закупали продукты, потому что никаких холодильников тогда не было. Фактически на даче я и нашел свою жену, у нас был дачный роман.

Как сейчас помню тот момент, когда мы первый раз встретились. Мне было лет десять. Нина была дочкой директора санаторно-лесной школы, находившейся метрах в 200 от нашей деревни Максимовка. Мы с ребятами ходили в эту школу, потому что там были разные спортивные площадки для игры в волейбол, баскетбол, настольный теннис. Подхожу как-то к теннисным столам и вижу, как за одним из них играет директор школы вместе со своей дочкой. Вот эта дочка и привлекла мое внимание. Ну не настолько, конечно, чтобы я сразу все понял. На самом деле я ничего не понял. Симпатичная, хорошая девчонка спортивного вида — заводила, умница, атаманша.

Наша дружба ограничивалась летним периодом, когда я приезжал на дачу, а потом возвращался домой и напрочь все забывал. Это были две разные жизни, и они никак не пересекались. А весной уже начинал думать: «Интересно, а какими стали ребята?» Мне кажется, если бы мы сейчас встретились с дачными друзьями, ничего в системе наших взаимоотношений не поменялось бы. Мы до сих пор каждый год встречаемся классом, и, несмотря на то что все мы уже предпенсионного возраста, внутри нашего коллектива мы по-прежнему такие, какими были. Даже манера называть друг друга по фамилии осталась. Изменилась лишь внешняя оболочка.

После окончания школы поездки на дачу тоже как-то прекратились. И тогда мы с Ниной начали общаться в Москве. Потом четыре года не виделись и даже не созванивались. У каждого была своя жизнь. А потом созвонились и опять стали встречаться. В Театре Станиславского в антракте пошли в буфет, и я ее спросил: «Слушай, а что если нам обжениться?» «Неплохая мысль», — ответила она. Это было в 1972 году. И до сих пор мы вместе. Но я бы не сказал, что мы умиленно сидим дома, держась за руки и глядя друг на друга влюбленными глазами. Абсолютно нет. Более того, моя жена удивляется: «Господи, как же можно так долго жить с одним и тем же человеком? Это просто безобразие. Мы какие-то больные». Я ей не противоречу. Тем не менее мы живем достаточно хорошо. Настолько изучили друг друга, что теперь без слов понимаем и можем общаться, не говоря ни слова. Как медиумы какие-то.

+— Водка…

— Ловлю себя в последнее время на мысли, что пессимизма в этом плане все больше, а оптимизма все меньше. Раньше, когда у меня было хорошее настроение, особенно в мороз, я представлял себе, как хорошо войти в дом, выпить рюмку холодной водки и закусить салом. От самих фантазий уже появлялись положительные эмоции. Иногда, кстати, полезнее фантазировать, а не реализовывать свои фантазии. А сейчас водку я вообще не могу пить. Хотя в свое время испробовал практически все, что связано со словом «водка», начиная от самых дешевых и заканчивая самыми дорогими сортами. Никакой разницы, скажу я вам. Как-то мне довелось побывать в Китае, мы ехали довольно долго на поезде с севера на юг Китая и регулярно посещали вагон-ресторан, где было сортов сто китайской водки. Абсолютно вся оказалась нервно-паралитического действия.

Сейчас мне иногда хочется красного вина, вот просто сил нет, как хочется… Когда смотрю на разные бутылки, глазами, кажется — все бы выпил, а в реальности… Тяжело. Начинаю себе представлять: ну выпью 200 граммов, ну по инерции еще захочется, потом буду спать, а проснусь как не в своей тарелке. А лучше вообще не пить.

+— Секс…

— Ну… Это очень интимно. Я же совок, я же из другой империи, где секса как такового не было. Были синонимы, которые звучали не совсем прилично. Я даже представить себе не могу, как «это» можно обсуждать с такой очаровательной молодой девушкой. Для меня это неприлично.

+«Я из семейства «паучачих»

+— ГОНОФУЗИЙ Беляевий…

— Пауки — моя слабость, потому как я сам теперь из семейства «паучачих». А Гонофузий Беляевий — это паук, названный в мою честь. Много лет подряд я был участником советско-монгольской экспедиции, в которую входили самые разные ученые: географы, гидрологи, ботаники, зоологи. Мы жили в палатках, дружили, выпивали, вместе работали. Был там такой ученый из Ленинградского зоологического института Владимир Овчаренко, крупнейший специалист по паукам. Я ему помогал ставить ловушки на пауков. Как-то я его спросил: «Володя, а если в мою ловушку попадется паук, которого наука еще не знала? В честь кого его назовут?» «В честь того, кто нашел», — говорит он. «А если я найду?» — «Значит — в честь тебя». Ну поговорили и поговорили. Прошло много лет, и вдруг я получаю из Нью-Йорка бандерольку от Володи Овчаренко. Он тогда уже работал в Америке в Зоологическом музее. Открываю бандероль: там лежат научные статьи, в которых описывается паук «Гонофузий Беляевий», и сноска: назван в честь советского ученого Александра Беляева, с помощью которого паук был найден там-то и там-то.

Уже потом я понял, что так и должно было быть. Потому что среди всех живых организмов наилучшими способностями по предсказанию погоды обладает паук.

+— Прогноз погоды…

— Я считаю, что это своеобразная ниточка, которая удерживает нас, горожан, с природой. В общем-то, мы от погоды мало зависим, если, конечно, не брать в расчет серьезные природные катаклизмы. А вот жители сельской местности, которые, казалось, больше зависят от особенностей погоды, мало интересуются прогнозами.

+— Солнце…

— С одной стороны, это тепло и радость, а с другой — когда оно есть, хочется куда-то спрятаться. Чем больше живу на свете, тем больше люблю пасмурную погоду. Ну а в молодые годы, конечно, предпочитал солнце, изъездил всю Среднюю Азию, Сингапур, Кубу.

+— Куба…

— У меня своеобразное восприятие стран. Я схожу с самолета и первым делом нюхаю воздух. Куба — это особый морской запах, пальмы и, конечно же, очень широкая палитра красок. По улице может идти тетя весом 200 кг в обтянутом трико салатового цвета. Люди не боятся экспериментировать с цветом.

Какое-то время совместно с кубинцами у нас была постоянно действующая экспедиция. Все бы обзавидовались такой работе. Мы проводили исследования в очень экзотическом месте — прямо среди курортной зоны и пляжей. Измеряли всякие метеорологические параметры и как они меняются от побережья в глубь территории. Вы представляете, как тяжело работать на пляже?

Кубинцы очень смешливые, хохочут из-за всего и обожают подтрунивать. Мы не одну ночь провели в палатке на пляже, и каждый раз надо мной как-то шутили. Вдруг утром просыпались и хором начинали говорить, что никто не спал из-за моего храпа. Но самое поразительное, что как раз я единственный не спал, потому что такого храпа, какой издавали они, еще никогда не слышал.

+«Парфенов — отец-основатель»

+— ТЕЛЕВИДЕНИЕ…

— Завидую людям, для которых телевидение не существует, и смотрю на них снизу вверх. Лично я поставил телевизоры во все комнаты и, когда прихожу домой, включаю все сразу. Не сижу и не смотрю, занимаюсь своими делами, но держу руку на пульсе. Это ниточка, которая связывает меня с миром. Так было и до того, как я попал в этот «ящик». Теперь я знаю, что и как там делается, но мне до сих пор все интересно. Хотя телевидение для меня — хобби, мое профессиональное место работы — Институт географии РАН.

Вот что меня очень напрягает на телевидении — это постоянные изменения. То одно руководство, то другое. Ужас! Но, думаю, даже если бы люди оставались одни и те же, все равно происходили бы изменения. У всех телевизионщиков словно какая-то кнопка сидит в одном месте. А я человек очень консервативный, ленивый, не люблю всякие перемены. Много лет живу с одной женой, работаю в одном и том же институте, веду прогноз погоды на одном и том же канале…

Мои жена с сыном терпеть ненавидят все то, что у меня связано с телевидением и моей относительной известностью. Вот мама у меня человек общительный. А эти два барсука… Телевизор они не смотрят, а если и смотрят, то канал «Культура», кино им нравится, которое «не для всех», книги читают какие-то непонятные. Нина и Илья для меня находятся на Олимпе, и я не допущен в их круг.

+— Телезвезды…

— Я не настолько близко знаком с телеведущими, чтобы заметить, кто звездит, а кто нет. Все мое общение ограничивается: «Здрасте» — «Здрасте». Ну иногда поговорим… Мне, наверное, повезло, но я не видел никакого звездизма. Филипп Киркоров в свое время произвел впечатление очень скромного и застенчивого молодого человека.

+— Леонид Парфенов…

— Для меня он потрясающе талантливый человек. А как бы вы, будучи актером, относились к Станиславскому и Немировичу-Данченко? Хотя я никак не мог понять, что за фишка — затащить машину в студию, чтобы сказать на ее фоне одно слово. Это ж сколько сил, времени и денег надо затратить! А он понимал весомость такого приема. Кстати, мое появление на телевидении в значительной мере было связано с Парфеновым. Семь лет назад он был продюсером канала, и отбор ведущих прогноза погоды входил в его компетенцию. Так что Парфенов — мой отец-основатель.

+— Мода… — Все эти моднючие показы меня абсолютно не трогают. У меня же была совковая молодость, когда пределом мечтаний были джинсы. У нас на курсе учились 200 с лишним человек, и только двое имели джинсы. Когда мне предложили купить джинсы за 60 рублей, а я уже работал и сам зарабатывал, я сказал, что они с ума сошли. Ну брюки и брюки, что в них такого? Есть масса вещей, которые я не понимаю. Так вот мода из той же оперы. Я ношу те вещи, в которых мне удобно. Вы представляете, как неудобно мужику ходить в пиджаке, да еще и с галстуком? Все жмет. Я и жилетку с удовольствием бы не надевал, но на нее легко микрофон крепится и прячется. С детства ненавижу шерсть и искусственное волокно. Тело у меня нежное. Поэтому вот штаны на мне льняные, из Белоруссии, парубки у них там в таких ходят.

+— Страх…

— Страх абсолютно перед всем: здоровье, близкие, ГАИ, машина, автосервис, самолеты, пенсия, работа… Любое движение мизинцем хочется обезопасить. Вот здоровье — ничего (тьфу-тьфу), вроде в больницах никогда не лежал, последний раз там был, когда вырезали аппендицит, тогда я учился в третьем классе. Но ведь это все же придет…

+— Караоке…

— Караоке придумали для меня. Когда я слушаю песни, то абсолютно не воспринимаю слова и не слышу их. Только мелодию. У меня такая специфика. И когда я открыл для себя караоке, то трещал об этом на каждом углу и заразил им весь институт. Теперь вечерами некоторые наши сотрудники остаются здесь, и мы поем… Что? Да все, что угодно. Особенно люблю осовремененные народные песни. Например, «Черного ворона» или «Любо, братцы, любо», которые исполняет Жанна Бичевская.

+— Марки…

— Это второе мое хобби после телевидения. Когда был ребенком, я смотрел на марку какой-то страны, потом залезал в атлас, чтобы узнать, где находится эта страна, потом начинал читать о ней… И стал географом. Филателия — это тот вид деятельности, которым обязательно надо заниматься. Она развивает и образовывает человека. Сейчас я собираю марки, которые выпускаются в странах постсоветского пространства. Через многие десятки, а может, и сотни лет бывший СССР вновь объединится, как сегодняшняя Европа. Так что у меня в альбомах есть та страна, которой сейчас не существует.

Tags: #очень #погоды #человек #хочется #абсолютно #которые #честь #слова #разные #конечно #время #кажется #более #школы #вместе

Дополнительные фотографии