I
Здесь вечности разряжен автомат,
и это хорошо, что он разряжен,
поскольку, если б был бы он заряжен,
я б изнемог от изобилья дат.

II
Здесь муторно, здесь выгодно. Смотри -
ты бросил камень, но летит обратно,
и сквозь него просвечивают пятна
семьи и школы. С гоголем внутри.

III
Настолько здесь разъяты небеса,
что рыбы заплывают в телескопы.
Здесь очевидно, что уста Европы
не плюнут в азиатские глаза.

IV
Здесь лотерея пряничной орды
способствует размаху кругозора
весталок, что выходят из фавора,
чтобы войти в торговые ряды.

V
Здесь Греция, как чёрная вода,
в косматой скифа булькает гортани,
пока в словарной стуже, как в нирване,
речь бороздят ахейские суда.

VI
Что костный мозг, мы выпили букварь
и вмёрзли в эйдос, и свеча горела...
Душой едва разбавленное тело
открыло рот и означало: царь.

VII
За то, что воздух выдан на века,
благодарим тебя, о повелитель!
За влажный окрик допотопных литер-
атур, читай - за мясо языка;

VIII
за глухоту оливковую рощ,
за местный мрамор, платную элладу,
за мёд кириллиц, принявших по блату
чужих бессонниц праведную мощь;

IX
за эту плоть, отверстую теперь,
за эту жидкость, бьющую по венам...
Овца античных пастбищ, извини нам -
ты не воскреснешь, одинокий зверь!

X
Наверное, и в этом есть резон,
когда, домой вернувшись в полшестого,
набравшийся аэд и казанова
откроет отопительный сезон.

XI
Не холодно, но глупо умирать.
В чём, в чём - а в смерти жизни не откажешь!
На это, друг, ты ничего не скажешь.
Мне тоже больше нечего сказать: