Что случилось? Что случилось?
С печки азбука свалилась!
Больно вывихнула ножку
Прописная буква М,
Г ударилась немножко,
Ж рассыпалась совсем!
Потеряла буква Ю
Перекладинку свою!
Очутившись на полу,
Поломала хвостик У.
Ф, бедняжку, так раздуло -
Не прочесть ее никак!
Букву P перевернуло -
Превратило в мягкий знак!
Буква С совсем сомкнулась -
Превратилась в букву О.
Буква А, когда очнулась,
Не узнала никого!
Что цыганскою библией стало —
Колдовскою, изустной, бездомной?...
Только бабам напев ее темный
Шепчет ночь на Ивана Купала.
В этой книге — дыханье нарда,
Шелест леса, гаданье по звездам,
Тень могил, пятьдесят две карты,
Белый призрак, что век не опознан.
Кто открыл ее? Мы, книгознаи,
Роясь в памяти — в древнем хламе,
Лишь догадкой, владеющей нами,
В сердцевину страстей проникая...
А легенда путями кривыми
В темном знанье, как речка, петляет,
Не по жизни и смерти — меж ними,
Но и жизнью и смертью пленяет.
Лишь догадкою, как сновиденья,
Перелистываются страницы,
И над книгой, в полуночном бденье,
Льют слезу восковую громницы.
А стихи — только чудятся где-то
В огневом и мгновенном звучанье —
Это нечто о муках поэта,
Что несет избавленье...
Но меркнут страницы в тумане.
- Что стряслось у тети Вали?
- У нее очки пропали!
Ищет бедная старушка
За подушкой, под подушкой,
С головою залезала
Под матрац, под одеяло,
Заглянула в ведра, в крынки,
В боты, в валенки, ботинки,
Все вверх дном перевернула,
Посидела, отдохнула,
Повздыхала, поворчала
И пошла искать сначала.
Снова шарит под подушкой,
Снова ищет за кадушкой.
Засветила в кухне свечку,
Со свечой полезла в печку,
Обыскала кладовую -
Все напрасно! Все впустую!
Нет очков у тети Вали -
Очевидно, их украли!
На сундук старушка села.
Рядом зеркало висело.
И старушка увидала,
Что не там очки искала,
Что они на самом деле
У нее на лбу сидели.
Так чудесное стекло
Тете Вале помогло.
Осень, осень - это моё время.
Серым утром так приятно взгляду.
Я в кофейне милой между всеми
Не спеша, как в облаке, усядусь.
За окном и суета, и спешка,
Я ж не вижу будто и не слышу,
И с осенней грустною усмешкой
Заблудился где-то в сферах вышних.
Хорошо сидеть в кофейне сонной,
Ничего снаружи не тревожит,
Этим утром снова я влюблённый,
И грустнее, и моложе тоже.
От нахлынувших воспоминаний
День проходит сонный и усталый.
Из твоих несказанных признаний
Я стихи безмолвными устами
Составляю, вот и стали песней,
В ней душе минутная отрада...
(...Чужестраночка в пальтишке тесном
Мелодично попросила шоколада,
Стройная и гибкая, как ветка!
И как вдруг повеяло духами!...)
Мало в мире нас- одни мы с вами
Настоящие поэты!
В чаще стук, и не дятел стучит,
Не топор; словно призрак, в чаще
Так проносит олень свой щит
Над челом — из ветвей стучащих.
Задевают о каждый ствол,
Схожи с арфой и манят светом.
Прихожане лесные, в костел
За оленем ступайте следом!
Гулкий стук все слышней, все звучней,
Пробуждается нечисть лесная —
Толпы леших, тени ветвей,
Привиденья, сквозь лес приплывая.
Виден блеск алтаря сквозь лес
И молитвы туманных чудес.
Гром и трепет вскипают в пене
На цветущей арфе оленя.
Хозяйка однажды с базара пришла,
Хозяйка с базара домой принесла:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.
Ох!..
Вот овощи спор завели на столе -
Кто лучше, вкусней и нужней на земле:
Картошка?
Капуста?
Морковка?
Горох?
Петрушка иль свекла?
Ох!..
Хозяйка тем временем ножик взяла
И ножиком этим крошить начала:
Картошку,
Капусту,
Морковку,
Горох,
Петрушку и свеклу.
Ох!..
Накрытые крышкою, в душном горшке
Кипели, кипели в крутом кипятке:
Картошка,
Капуста,
Морковка,
Горох,
Петрушка и свекла.
Ох!..
И суп овощной оказался не плох!
1.
На станции ' Смертная Скука'
Что , в Мордобойском повете,
Телеграфист Пётр Плаксин
Играть не умел на кларнете.
Это ли тема поэмы?,
Мелочь, безделица прямо!
Но оказалась, однако,
Главной причиною драмы.
Жизнь поманИт и обманет,
Из пустяковой причины
Выйдут кошмарные драмы,
Тяжко страдает безвинный.
Сходятся эти событья,
Как рельсы путей в отдаленье,
В отчаянье, горечь бессилья,
В безбрежную боль сожаленья.
И отправлялись составы,
И отлетал повседневно
Третий звонок отправленья
В слякотный сумрак осенний.
Глянешь в окно ненароком
Вдаль, провожая глазами
Поезд с неясной тоскою,
Веки нальются слезами.
2.
Перед одним из тех окон
При аппарате Морзе
Пётр Плаксин сидел, тоскуя,
Причины ж не знали вовсе
Даже Параграфов Ваня,
Что из билетной кассы,
Он с прошлой осени твёрдо
Решил пожениться с Настасьей.
Так же Влас Псоич Запойкин,
Техник, что в месяц имеет
Рубликов сто, он начальству
Всегда поклониться умеет.
И ни Илья Слономоськин,
Что контролёр пока младший,
Но прибиваться намерен
К аристократии нашей.
И вовсе об этом не ведал
Местный начальник Рубленко,
Славный Прокофий Гаврилыч,
Что выпить был склонен ' маленько'.
А если уж сам наиглавный,
Известный в нашем повете,
Не ведал, то этого вовсе
Никто знать не может на свете.
3.
Но всё-таки были такие,
Которые странные вещи,
'шерше, мол, ля фам', говорили,
Что-то такое про женщин.
Было поверить трудно,
Но говорила это
Всем Варвара Петровна,
И по большому секрету,
Что объясняется просто
Телеграфиста кручина-
Плаксин влюбился в кого-то,
В том, безусловно, причина.
Святые угодники, боже!
В кого же влюбился Пётр Плаксин?
Батюшки, что за задача!
В Таню, Анисью, Настасью?
В Ольгу, Авдотью , Полину,
Веру, Анюту, Наташу,
Может быть, в Марью Степанну
Или в Семёнову Машу?
-Кто же ? Та полька в буфете?
Господи! Как неприлично!
А Плаксин сидел при окошке,
Сидел и грустил, как обычно.
4.
На станции 'Смертная Скука',
Что в Мордобойском повете
Техник Влас Псоич Запойкин
Славно играл на кларнете.
Был временами грустен,
Будто печаль томила,
И про 'Последний денёчек'
Тогда он играл уныло.
Играл он красиво и сладко,
'Камыш и деревья гнулись',
Бывало, с веселостью дикой
О самоварах и Туле.
У панночки Ядзи в буфете
Аж сердце взволнованно тает,
Бывало прошепчет- Влас Псоич!
Уж так он чудесно играет!
А техник, усы расправляя,
Подмигивал Ядзе коварно:
-Ей богу, пустяк, это только
Для вас, моя милая панна!
Вздыхает -ах!- по кларнетисту
Ядвига, а тот замышляет проказы,
И тихо вздыхает Пётр Плаксин
По Ядзе красивой, по Ядзе.
5.
Вьюга проносится полем,
Воет за окнами сильно,
Грустно играет Влас Псоич-
Ой, как жалеет Россию!
Ветер в оконные щели
Вихрем врывается снежным.
Панна Ядвига в буфете
Водку предложит проезжим.
Холод крепчает трескучий,
Аж до костей проникает,
Пишет Петр Плаксин посланье,
Сердце своё открывает.
Пишет Пётр Плаксин Ядвиге,
Хочет поведать, как сможет,
Чтоб поняла его Ядзя,
Чтобы ответила тоже.
Пишет, что любит давно он,
Только открыться боялся
И просит держать это в тайне,
Чтобы никто не смеялся.
Пишет сердечно, любовно,
Мол, любит и сильно, и чисто,
И капают слёзы в чернила
Плаксина, телеграфиста.
6.
На станции, где из оконца
Рельсы видны и вагоны,
Поля отдалённые видно
И три искалеченных клёна,
Людей также видно, что едут
Куда? - далеко - издалёка,
Видна там российская осень,
И небо висит невысоко,
И вид неизбывной печали
И так же банальны страданья,
Глаза, что глядят, провожая
В дорогу, и речи прощанья.
Ах, сердце, зачем возгордилось,
Ах, очи, залитые плачем,
Рыдания ночью бессонной,
О, слёзы любови горячей!
-Нет, не для меня вы, Пётр Плаксин!
Влас Псоича я, кларнетиста,
Люблю, он с душою поэта,
Не нужно мне телеграфиста!
Читает Пётр Плаксин с тоскою:
Кому же я нужен на свете?
И думает- всё же как славно
Влас Псоич играл на кларнете!
7.
На станции 'Смертная Скука'
У самой ограды кладбища
Могилка с крестом деревянным
И чёрной фанерной табличкой.
И надпись на этой табличке:
' Душою смиренной и чистой,
Прохожие, помолитесь
За Плаксина, телеграфиста'.
Уже мне звезд не видно снизу,
Небесная поблекла синь.
О Вседержитель! Дай мне визу
В пустыннейшую из пустынь.
Чтоб, не грустя, не презирая,
С любовью очи я возвел
В те дали без конца и края,
В сиявший истиной костел.
Чтоб приближение шакала,
Мне братом ставшего теперь,
Ворчаньем теплым обдавало,
Когда дохнет на стужу зверь.
А я — кто вечно в путь стремится —
В сиянье бледного венца
Найду забытую страницу,
Где Сын погибнет от Отца.
Средь ночи зверь людей разбудит —
Завыл, заплакал, зарыдал...
Он понял все и не забудет,
Мой брат теперешний — шакал.
Он новые, иные очи
В меня уставит, не боясь.
И из пустынной чистой ночи
Падет звезда, не раздробясь.
Жил на свете Янек,
Был он неумен.
Если знать хотите -
Вот что делал он.
Ситом черпал воду,
Птиц учил летать,
Кузнеца просил он
Кошку подковать.
Комара увидев,
Брался за топор,
В лес дрова носил он,
А в квартиру - сор.
Он зимою строил
Домик ледяной:
'То-то будет дача
У меня весной!'
В летний знойный полдень
Он на солнце дул.
Лошади уставшей
Выносил он стул.
Как-то он полтинник
Отдал за пятак.
Проще объяснить вам:
Янек был дурак!
Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!
Сегодня в нашу студию
(Внимание! Внимание!)
Слетятся птицы разные на радиособрание!
Во-первых, по вопросу:
Когда, в каком часу
Удобнее и выгодней использовать росу?
Второй вопрос назрел давно:
Что 'эхом' называется?
И если есть в лесу оно,
То где оно скрывается?
По третьему вопросу
Докладывает Дрозд,
Назначенный заведовать ремонтом птичьих
гнезд.
Потом начнутся прения:
И свист, и скрип, и пение,
Урчанье, и пиликанье,
И щебет, и чириканье.
Начнутся выступления
Скворцов, щеглов, синиц
И всех без исключения
Других известных птиц.
Внимание! Внимание!
Сегодня в пять часов
Работать будет станция для рощ и для лесов!
Наш приемник в пять часов
Принял сотню голосов:
'Фиур-фиур! Фью-фью-фыо!
Чик-чирик! Тью-тью-тью-тью!
Пиу-пиу! Цвир-цвир-цвир!
Чиви-чиви! Тыр-тыр-тыр!
Спать-пать-пать! Лю-лю! Цик-цик!
Тень-тень-тень! Чу-ик! Чу-ик!
Ко-ко-ко! Ку-ку! Ку-ку!
Гур-гур-гур! Ку-ка-реку!
Ка-арр! Ка-арр! Пи-ить! Пить!..'
Мы не знали, как нам быть!
Очевидно, в этот час
Передача не для нас!
Утка курице сказала:
'Вы яиц несете мало.
Все индюшки говорят,
Что на праздник вас съедят!'
'Косолапка! Дармоедка! -
Раскудахталась наседка. -
Гусь сказал, что вы не утка,
Что у вас катар желудка,
Что ваш селезень дурак -
Только знает: кряк да кряк!'
'Кряк! - послышалось в канаве. -
Гусь бранить меня не вправе,
И за это начинен
Будет яблоками он.
Я до гуся доберусь!' -
'Ого-го!' - ответил гусь.
'Ах, скандал, скандал, скандал', -
Сам индюк забормотал.
Растолкал гусят вокруг
И гусыню клюнул вдруг.
Прибежал на крик петух,
Полетел из утки пух.
И послышалось в кустах:
'Га-га-га! Кудах-тах-тах!'
Эту драку до сих пор
Вспоминает птичий двор.
Как лента блестящая,
Речка течет
Настоящая.
И днем течет,
И ночью течет -
Направо свернет,
Налево свернет.
А в речке вода леденящая,
У берегов ворчливая,
А посередке ленивая.
А чего ей ворчать, речной-то воде?
Об этом не скажет никто и нигде.
Пожалуй, камни да рыбы
Об этом сказать могли бы,
Но рыбы молчат,
И камни молчат,
Как рыбы.
Росла у деда репка на грядке,
Грядки у дедки в полном порядке.
Выросла репка ядрёна, крЕпка,
'Схрупать бы репку', - подумал дедка.
Взялся за репку, лезет из кожи,
Тянет-потянет, вытянуть не может!
Пришлось звать деду на помощь бабу.
'Хватайся крепче, подсобить надо!'
Упрись сильнее! Ещё немного!
Тянут-потянут, вытянуть не могут!
Бабка за дедку,
Дедка за репку,
Ой, как репка держится крепко!
Примчалась внучка, за бабку схватилась,
Охает, дёргает что есть силы!
Внучка за бабку,
Бабка за дедку,
Дедка за репку,
Ой, как репка держится крепко!
Разом, дружней, ещё немного!
Тянут-потянут, вытянуть не могут!
Пришлось звать внучке дворнягу Жучку,
Схватила Жучка за юбку внучку!
Жучка за внучку,
Внучка за бабку,
Бабка за дедку,
Дедка за репку,
Ой, как репка держится крепко!
Разом, дружней, ещё немного!
Тянут-потянут, вытянуть не могут!
На птичек кошка смотрит с прищуром.
Завыла Жучка: 'На помощь, Мура!
Мурка за Жучку,
Жучка за внучку,
Внучка за бабку,
Бабка за дедку,
Дедка за репку,
Ой, как репка держится крепко!
Разом, дружней, ещё немного!
Тянут-потянут, вытянуть не могут!
Мурка мяучит: 'Курицу надо'.
Вмиг прибежала курочка Ряба.
Рябка за Мурку,
Мурка за Жучку,
Жучка за внучку,
Внучка за бабку,
Бабка за дедку,
Дедка за репку,
Ой, как репка держится крепко!
Разом, дружней, ещё немного!
Тянут-потянут, вытянуть не могут!
Шла себе утка к собачьей будке,
Крикнула Ряба:'Иди к нам, утка!'
Утка за Рябку,
Рябка за Мурку,
Мурка за Жучку,
Жучка за внучку,
Внучка за бабку,
Бабка за дедку,
Дедка за репку,
Ой, как репка держится крепко!
Разом, дружней, ещё немного!
Тянут-потянут, вытянуть не могут!
Летел над репкой аист-носатик,
'Здравствуйте, аист, вы очень кстати!'
Аист за утку,
Утка за Рябку,
Рябка за Мурку,
Мурка за Жучку,
Жучка за внучку,
Внучка за бабку,
Бабка за дедку,
Дедка за репку,
Ой, как репка держится крепко!
Разом, дружней, ещё немного!
Тянут-потянут, вытянуть не могут!
Скакала мимо зелёная жабка,
Схватила аиста жабьей хваткой!
Жабка за аиста,
Аист за утку,
Утка за Рябку,
Рябка за Мурку,
Мурка за Жучку,
Жучка за внучку,
Внучка за бабку,
Бабка за дедку,
Дедка за репку,
А клювом-прищепкой -
Галка за жабку,
Она тоже репку
Хочет на завтрак.
Дружно упёрлись,
Дёрнули ловко,
Взлетела репка
Трррах!! - будто пробка!
Все полетели!
Не ожидали! -
И друг на друга
Разом упали:
Репка на дедку,
Дедка на бабку,
Бабка на внучку,
Внучка на Жучку,
Жучка на Мурку,
Мурка на Рябку,
Рябка на Утку.
Утка - на Аиста,
Аист - на жабку,
Жабка на галку,
Кто там в остатке?
Галка на травке.
Грустный, сонный, невеселый
Ежи наш пришел из школы,
Сел к столу, разок зевнул
И над книжками заснул.
Тут явились три словечка:
'Апельсин', 'Сосна', 'Колечко'.
Подошли они все трое
И сказали: 'Что такое?
Что ты, Ежи, сделал с нами?
Мы пожалуемся маме!'
'Я, - воскликнул 'Апельсин', -
Никакой не 'Опельсын'!' -
'Я, - расплакалось 'Колечко', -
Никакая не 'Калечка'!'
'Я, - разгневалась 'Сосна', -
Я до слез возмущена!
Можно только лишь со сна
Написать, что я 'Сасна'!'
'Мы, слова, оскорблены
Тем, что так искажены!
Ежи! Ежи! Брось лениться!
Так учиться не годится!
Невозможно без внимания
Получить образование!
Будет поздно! Так и знай!
Станет неучем лентяй!
Если ты еще хоть раз
Искалечишь, мальчик, нас -
Мы с тобой поступим круто.
Нашей честью дорожа,
Имя Ежи в полминуты
Переделаем в Ежа!
Будешь ты ежом колючим!
Вот как мы тебя проучим!'
Ежи вздрогнул, ужаснулся,
Потянулся и проснулся.
Подавил зевоту,
Взялся за работу.
Человек бредущий,
Присядь со мною,
Помолчим, посмотрим
В эту ночь тёмную.
Скинь с себя
Этот груз дубовый,
Отдохни, усталый.
В тёмную ночь людские очи
Вместе уставим.
Трудно молвить.
Ноша тянет.
Хлеб что камень.
Молвить нечего. Два камня,
В темень канем.
А может, милая, собраться
Хотя бы на день нам в Томашов?
Там в тихих сумерках сентябрьских
В осеннем золоте тогдашнем,
В том белом доме, в белом зале,
Что мебелью чужой заставлен,
Доскажем, что не досказали
В том нашем разговоре давнем.
При круглом столике доныне
Мы там сидим как неживые.
Кто расколдует нас, кто снимет
С нас, наконец, те чары злые?
Ещё из глаз моих стекает
К моим губам ручей солёный,
А ты сидишь, не отвечаешь
И виноград жуёшь зелёный.
Ещё пою тебе я взглядом
'Du holde Kunst!', и сердцу больно,
Но ехать и прощаться надо,
В моей руке твоя безвольна.
И уезжаю, оставляю,
И повторяя снова, снова,
Благословляя, проклинаю..
'Du holde Kunst!' О, если б слово!
Тот белый дом стоит как прежде
И до сих пор не понимая,
Зачем внесли чужие вещи
И тишина вошла немая.
Но сумрак осени остаться
Там должен, тишь, и тени наши...
...А может, милая, собраться
Хотя бы на день нам в Томашов?
Советских актёров часто ставят в пример как образец духовной силы, национальной гордости и внутренней красоты. Они стали символами эпохи, носителями культуры и нравственности. Но, как известно, за кул...
Актеры — люди творческие, но кто бы мог подумать, что некоторые из них скрывают прекрасный голос. В эпоху раннего Голливуда актеров с музыкальными способностями было немало — это считалось скорее норм...
Неузнаваемая Ким Кардашьян в объективе фотографа Маркуса Клинко, 2009 год. Памела Андерсон в самой первой съёмке для журнала «Playboy», 1990. На фото голливудская актриса Dorothy Lamour и шимпанзе Джи...
Расскажем, как сложилась судьба актеров, которые начинали сниматься еще в детстве.
Остаться на вершине в Голливуде удаётся не каждому, особенно если путь начался в детстве. Одни актёры теряются из-за...
Два года назад отечественное телевидение столкнулось с беспрецедентной кадровой тектоникой — целая группа ярких и узнаваемых ведущих стремительно исчезла с экранов федеральных каналов. Эти лица долгие...
Кира Найтли на страницах журнала к выходу фильма «Пиджак», 2005. Следы динозавра, раскопанные в русле реки Палакси. Техас. США. 1952г. Самая большая женщина рядом с самым маленьким мужчиной, 1922 год....
