Как ветви без листвы насквозь пронзает
рассвет, уже повеявший весной, -
так в нем нет ничего, что помешает
сиянию поэзии земной

почти сразить нас силой небывалой;
в его виденьях нет еще теней,
и лоб для лавров холоден, пожалуй.
И лишь позднее из его бровей

поднимется розарий, расцветая,
где листья, каждый по себе, растут,
в устах невольный трепет возбуждая, -

в устах, что пребывают в неге зыбкой
и упиваются своей улыбкой,
как будто песню собственную пьют.