(В поместье г-жи Нонны)

И ночь, и дальний путь. Гремя не в лад,
войска за парком все еще тянулись.
А он от клавесина поднял взгляд,
играл и на нее смотрел, прищурясь,

как в зеркало, и юные черты,
он чувствовал, его переполняли,
и знал - они обманут все печали,
как звуки, обольстительно-чисты.

Вдруг сразу все исчезло, испарилось,
она над подоконником склонилась,
и стук в груди был страшен ей самой.

Игра умолкла. И пахнуло дальним.
И встал престранно на столе зеркальном
червленый кивер с мертвой головой.