Придешь, и двери неторопко
откроются твоим стопам.
Ты тише тех, кто ходит робко
по притаившимся домам.

И можно так с Тобой сродниться,
что и не видно книги той,
где украшается страница
Твоею сенью голубой.
Тебя ведь каждая вещица
вещает мне на голос свой.

Но часто в час моих стремлений
всеобраз Твой дробится так,
что Ты — как светлый бег олений,
а я — тот бор, где бродит мрак.

Ты колесо, где я, колени
склоня, стою, и, как со ската,
за спицей спица в ход пошла —
все ближе мне и тяжела.
А от возврата до возврата
растут моей души дела.