Разве верит кто, что он падет?
Нет, великим царь себе казался,
и убить арфиста собирался,
чтобы не продолжил он свой род.

Но тогда внушеньем многократным
некий дух отвел царя от зла —
он узрел себя безблагодатным,
и во мраке кровь его пошла
на судилище путем попятным.

И теперь он, брызгая слюною,
беглецу спасенье предрекал,
бормоча пророчество второе.
В детстве в первый раз он прорицал

и на шее жилы трепетали,
в голосе его звенел металл,
он шагал — и все за ним шагали,
все кричали — в нем восторг кричал.

Ныне он — бесформенная груда
ниспровергнутых достоинств; рот —
водосточный раструб, и покуда
струи ливня соберет, оттуда
влага, как фонтанчик, бьет.