Как оно было
Да, вечер был, скажу без лести,
достоин всяческих похвал.
Е. Редин, как 'невольник чести',
гостей радушно принимал:
На примусе варил картошу,
селедю чистил, резал лук,
и рифм городил горожу,
и уж конечно — клюк да клюк.
А. Кочетков с большим талантом
литровку под полой припер —
а после резвым Росинантом
до света бегал в коридор.
Грустна (в кармане ни динара)
была Меркурьева сама,
без памяти от Сан-Бернара
и от Хохлова без ума.
Но вовсе не сова Минервы
их провожала до угла, —
а Ваша тень, пугая нервы,
в трусах и майке рядом шла.
Ворчала эта тень (без ссор Вы
подпишетесь, пролив слезу):
'В дым, в доску — пропасти и прорвы!
А я вот — ни в одном глазу'.
Но не скорбите, — толку в том нет,
а тяпайте — пора давно
сюда, где любят Вас и помнят,
где ждут Вас рифма и вино.
