Дождь моросит, переходящий в снег,
Упорный, тупо злой, как печенег.
Ступни в грязи медлительной влачу —
И мнится мне страна восточных нег.

Из тьмы веков к престолу роз избран,
За Каспием покоится Иран.
На Льва-Толстовской улице шепчу:
Тавриз, Шираз, Керманшах, Тегеран.

В холодном доме тихо и темно,
Ни сахару, ни чаю нет давно.
Глотаю, морщась, мутный суррогат —
'А древний свой рубин хранит вино'.

Теплом и светом наша жизнь бедна,
Нам данная, единая, одна.
А там Иран лучами так богат,
Как солью океанская волна.

Здесь радость — нам не по глазам — ярка,
Всё черная да серая тоска.
А там, в коврах — смарагд и топаз,
Там пестрые восточные шелка.

От перемен ползем мы робко прочь,
Здесь — день как день, и ночь как ночь, точь-в-точь.
А солнце там — расплавленный алмаз,
А там, а там — агат текучий ночь.

Неловко нам от слова пышных риз,
От блеска их мы взгляд опустим вниз —
А там смеются мудро и светло
Омар-Хайам, Саади и Гафиз.

Холодный ветер, скучный запад брось,
Беги от них — а ноги вкривь и вкось
На Льватолстовской улице свело,
О, если б повернуть земную ось!