Я вырываю из книги страницы…
не скажу, что приятно,
но и не сожалею
Книги врут о любви, и принцах,
и прекрасных сиренах

А на улице снег…
И вокруг моего города
нет морей,
пара рек, и те грязные
Верю, что я коронованный,
знаю кто за спиной прячется.

В руках сжимаю меч и корону,
но они ржавые,
руки грязные…
И, что за принц, в грязных кроссовках?
Но зима сегодня,
а вчера осень грязью
целовала мне ноги.
Хотя сейчас, это всё не важно!

Я вижу и слышу,
как стены слушают,
И слышат то,
что не могут воспринимать
глупые уши.

Я знаю всё. Я – энциклопедия.
Эпидемия – это массовая болезнь,
а может, и нет, я не помню…
сложные символы стираю,
запоминая лишь
ноли и единицы.

один ноль ноль ноль
один ноль один
один
Не могу рифмовать,
потому что рифмы…
едины!
Как бумага и ручка,
а у меня они сами по себе.

Иногда пёстрые,
как корешки книжные…
Но эта важность – обложечная,
надменная, как бельё нижнее.
Искрит и пышет,
что бы никто не видел,
что буквы – каторжане,
позвякивая цепями,
бегут из-под обложки,
самой буквы смысл теряя.
не оставляя в подсказки
хлебные крошки.

И вот, раскрывая новую книгу,
читаю всегда только вступление,
а потом начинается марафон скуки
и
продуктовый магазин
чужих мнений.