Когда глаза привыкли к темноте,
и уши - к тишине, и руки-ноги -
к отсутствию какой-либо опоры,
и ноздри - к безвоздушному пространству,
я понял, что действительно темно
и тихо, и что нету кислорода,
и ничего иного, и меня.

И с горя закурил...