1.

Безвыходно-неприкаянны,
Причастные смутным дням
И городские окраины,
И подступы к деревням.

Я, загорода насельница,
Меж городом и селом
Вижу, как дымом стелется
Августа окоём.

А дым пока ещё лиственный,
Но стёрта уже межа
Меж оголеньем истины
И стойкостью миража.

Моя душевная выгода
В том, что могу узреть
Арку незримого выхода
В ярко-слепящую смерть.

2.

Тому причиной память доутробная,
Ещё до жизни ведала она,
Что жизнь довременная, жизнь загробная,
Как будто день, устойчиво ясна.

Дожизненность ещё не знает дьявола,
Посмертностью владеет серафим,
В его угодьях нету цвета алого
И невозможен изумрудный дым.

Там живопись — искусство неизвестное,
И краска музыкой приглушена.
Там музыка сияет занебесная,
Там музыка, лишь музыка слышна...

3.

Покамест над землёй заря,
А под зарёю дым,
Мы говорим, не говоря,
А говоря, молчим.

И я пришла, чтоб нашу суть
В сей парадокс облечь
И с облегчением вздохнуть,
И крест свой сбросив с плеч,

В сырое небо лечь.