Skip to main content

АЛЬТ ИЗ ПЬЕСЫ «НА ДНЕ»

В ураган даже дерево делает сальто.
Дни идут по распавшемуся пространству,
Будто люди по колотому асфальту.
И маэстро смерть доверяет альту,
Потому, что лишь в смерти есть постоянство.

Альт играет. Но кто же, из смерти глядя,
На поверхность, — на дно развороченной жизни,
Не собьётся с ноты, не всхлипнет, не взвизгнет?
Жизнь — ночлежка. Бомжи, шулера и бляди
Вынуждают Луку им играть на альте

Обещание рая — безболья и денег.
Дни идут и свои расставляют вешки
На полях, где изводится злак на веник,
На дворе, где в кресле сидит неврастеник
С горькой думой о родине как о ночлежке.

Это я, несчастная неврастеничка,
Как из смерти смотрю на развитие пьесы
И рыдаю. Меж тем, полируя рельсы,
Голосит близлетящая электричка.
Альт играет. Ему подпевает птичка.

Забвенья нету сладкого,
Лишь горькое в груди, —
Защиты жди от слабого,
От сильного не жди.

Забвенья нету сладкого,
Лишь горькое в груди, —
Защиты жди от слабого,
От сильного не жди.

Такое время адово
На нынешней Руси —
Проси не у богатого,
У бедного проси.

Наглядны все прозрения,
Все истины просты, —
Не у святых прощения,
У грешников проси.

Укрой меня одеялом,
Окно затвори,
Ни о каких идеалах
Не говори.

Видишь, устала я очень,

Укрой меня одеялом,
Окно затвори,
Ни о каких идеалах
Не говори.

Видишь, устала я очень,
Слишком устала,
Мне выспаться мало ночи
И жизни — мало.

А на стене из нитей —
Полные паруса, —
И я не могу их не видеть,
Закрой мне глаза.

Меня пугает похожесть, —
Сними гобелен, —
Я тоже лезла из кожи,
Как паруса из стен.

Время каждой ягоде
Знаю наизусть.
Мне бы надо плакати,
Ну а я смеюсь.

Вспомните — забудете

Время каждой ягоде
Знаю наизусть.
Мне бы надо плакати,
Ну а я смеюсь.

Вспомните — забудете, —
Сквозь года смотрюсь.
Мне бы надо думати,
Ну а я смеюсь

И, как утка в заводи,
За воду держусь.
Мне бы надо плакати,
Ну а я смеюсь.

О как слова меня томили!
Текли, как дождики со лба.
Второстепенный смысл таили
Первостепенные

О как слова меня томили!
Текли, как дождики со лба.
Второстепенный смысл таили
Первостепенные слова.

И постепенно всё менялось,
Назвался иней серебром,
И жизнь уже не совмещалась
С моим печальным ремеслом.

Она была перед глазами
И всё же пряталась меж строк, —
Так между книжными листами
Кленовый прячется листок.

И только перед ликом смерти
Всё обрело свои места.
Стал гвоздь гвоздём в своём отверстье,
И стала небом высота.

Хорошо, что сама с ума не сошла,
Хорошо, что тебя с ума не свела.
В мае вишня цвела, белым цвето

Хорошо, что сама с ума не сошла,
Хорошо, что тебя с ума не свела.
В мае вишня цвела, белым цветом цвела.
Эта вишня твоею невестой была.

Хорошо, что тебя позабыть смогла,
Хорошо, что себя забыть помогла,
Даже крошки смела с твоего стола,
Даже белое платье с собой унесла!

Платье белое-белое — не по мне,
Так висеть и останется на стене.

Над чёрной пропастью воды
Вдруг показалось мне,
Как две летящие звезды
Столкнулись в вышине.

Над чёрной пропастью воды
Вдруг показалось мне,
Как две летящие звезды
Столкнулись в вышине.

И разминуться не могли,
Сожгли себя дотла, —
И долетела до земли
Лишь звёздная зола.

И это видел старый мост
И месяц молодой.
Ты был одной из этих звёзд,
А я была другой.

Я дышу горячо и неровно:
Не бывает прошедших времён.
И сегодня в зрачках у Нерона
Догорающий Р

Я дышу горячо и неровно:
Не бывает прошедших времён.
И сегодня в зрачках у Нерона
Догорающий Рим отражён.

Мир стоит на краю катастрофы,
Облачённый в неоновый свет.
Это значит, что ночи Голгофы
Растянулись на тысячи лет,

Это значит — есть проблеск надежды,
Воскресенье — ещё впереди,
И дотлеют чумные одежды
На моей воспалённой груди.

МОРОЗНОЕ УТРО

Давно в пристанище моём
Нет очищающей печали.
Деревья кажутся стеклом,
В которое мы подышали,
Чтоб растопилось, но мороз
Поймал и затвердил дыханье.
Деревья не меняют поз,
Совсем как статуи и зданья.
И, может, лестно им, как знать,
Сейчас предметами казаться,
Умеющими не дышать,
Но всё же быть и оставаться.
Как знать! Ведь сколько раз сама
Мечтала я побыть предметом,
Вдруг стать недвижной, как дома,
Но оставаться жить при этом.

Наконец-то я проникла в слово,
В суть его — и в плоть его, и в дух,
Наконец-то я уже готова
Эт

Наконец-то я проникла в слово,
В суть его — и в плоть его, и в дух,
Наконец-то я уже готова
Это слово выговорить вслух.

Но, однако ж, каверзные годы
И со мною сделали своё, —
Чем мы глубже входим в суть природы,
Тем страшнее выразить её.

Не знала я немых ночей,
Таких, наверно, не бывало...
Кричит из ночи книгочей,
Что книг я прочи

Не знала я немых ночей,
Таких, наверно, не бывало...
Кричит из ночи книгочей,
Что книг я прочитала мало.

Кричат из ночи поезда, —
Зачем забыла я пространство,
Кричит падучая звезда
О превосходстве постоянства.

Кричит из ночи целый свет, —
Зачем огонь свела на свечи,
Зачем я ни один предмет
Ещё не научила речи.

И даже сны мои кричат
О вечном долге перед снами.
И лишь одни снега молчат.
Благоговею пред снегами.

Судил меня Бог, и щадил меня Бог,
Берёг, и стерёг, и наказывал,
Но ни на одну из возможных дорог

Судил меня Бог, и щадил меня Бог,
Берёг, и стерёг, и наказывал,
Но ни на одну из возможных дорог
Перстом никогда не указывал.

Сама по нутру своему выбирай
Свой путь, свой удел, свой уклад,
Не то преисподней покажется рай,
И раем покажется ад,

А выбрала, так никогда не жалей
Ни песен, ни башмаков!..

И выбрала я печальных друзей
И беспечальных врагов.

Что толку грустить, что толку
Глядеть в окно, как в провал?
...За что же это так долго
И кто м

Что толку грустить, что толку
Глядеть в окно, как в провал?
...За что же это так долго
И кто меня баловал?

Дарил мне друзей печальных,
Чтоб я веселила их,
Чтоб пела о лодках дальних,
Поила из рук своих,

Лечила от всякой хвори,
Хрустящий пекла чурек
И в доме моём на взморье
Предоставляла ночлег.

Удел сестры милосердной
Мне, видимо, по душе.
Но вот в моей власти бедной
Нет никого уже.

Печальные не замечают,
Удачливые ушли.
Окошко моё качает
Дальние корабли...

Лето. Берег как жаровня.
В волдырях моя ступня.
Интересно, кто сегодня
Будет гостем у меня,

Лето. Берег как жаровня.
В волдырях моя ступня.
Интересно, кто сегодня
Будет гостем у меня,

Кто сегодня мне окажет
Эту милость, эту власть,
Кто мне весело расскажет,
Как у смерти время красть?..

Вновь жара, как в преисподней,
Сквозь подмётку пятку жжёт.
Интересно, кто сегодня
В гости позовёт?

И кому со всем усердьем
Буду каяться я всласть,
Как училась красть у смерти
И у жизни стала красть?

Я не знаю лица беды,
Но оно мне видится так:
Из болотной чёрной воды
Вверх подмёткой торчит ба

Я не знаю лица беды,
Но оно мне видится так:
Из болотной чёрной воды
Вверх подмёткой торчит башмак.

Я не знаю лица вражды,
Но оно мне видится так:
Из недвижной красной воды
Заржавелый торчит тесак.

Я не знаю лица нужды,
Но оно мне видится так:
Из густой тротуарной воды
Желторёбрый торчит пятак.

Я не знаю лица доброты,
Но оно мне видится так:
У речной голубой воды
Серебристый лежит черпак...

Липы бешено цветут,
Мчится лето под откос.
Что за водоросли тут?
Видно, зелен этот пруд
От р

Липы бешено цветут,
Мчится лето под откос.
Что за водоросли тут?
Видно, зелен этот пруд
От русалочьих волос.

А в русалочьей груди
Звонко тикает вода...
Ты меня не обойди,
Предпоследняя беда!

А последнюю беду
Я сама не обойду.

АНТОНИНА

У нянюшки, у Антонины,
Для смерти припасено
И 'беленькое' для помину
И белое полотно,
И туфли на номер побольше,
И кофта пошире чуть-чуть,
Чтоб можно ей было по-божьи
В дубовом гробу отдохнуть.
Всю жизнь прожила одиночкой,
При людях в чужой стороне
Приблудной кулацкою дочкой,
Пожарницею — при войне.
И снова растила, крестила,
Приладилась к разным печам,
И тайно о смерти красивой
Мечтает она по ночам:
Чтоб всё было чисто и чинно,
Чтоб всё подобало лицу,
У нянюшки, у Антонины,
Всё как у невесты к венцу.

Дверь затворяю с опаской
И выключаю свет —
Больше весёлых красок
В комнате этой нет.

Смотр

Дверь затворяю с опаской
И выключаю свет —
Больше весёлых красок
В комнате этой нет.

Смотрят в глаза мне ночью,
Будто бы в зеркала,
Очи всех одиночеств —
Смерти б не проспала!

Это ведь жуть какая —
Смерть свою прозевать,
Думать, что ты живая,
И расстилать кровать.

ВЕДЬМА

Клюка моя сырая —
От знамени древко.
На знамени в сарае
Я сплю легко-легко.

Умру — пускай оденут
И в бархат, и в парчу.
У ведьмы нету денег —
Лишь космы по плечу.

Господь живёт на небе,
А бесы — на земле,
И, кутаясь в отрепья,
Колдую на золе,

И чёрта с чёртом ссорю
Я, ведьма, голью голь,
И посыпаю солью
На завтрак ту же соль.

Чёлка чёрная, длинная,
В два этажа,
Каждый волос, как линия
Карандаша.

— А была ль хороша?

Чёлка чёрная, длинная,
В два этажа,
Каждый волос, как линия
Карандаша.

— А была ль хороша?
— Да, была хороша.
— А была ли душа ?
— Да, была и душа ...

Неизбежны расспросы,
А возможно, и плач.
Ну, а лучшую розу
Принесёт мне палач, —

И красна и громадна —
С хозяйский кулак.
После жизни так надо,
Полагается так.

История в фотографиях (315)

25

Клинт Иствуд с девочками гуляет по пляжу Сан-Франциско, 1954 год. Андрей Миронов в роли Холдена Колфилда, спектакль «Над пропастью во ржи», 1965 год. Кира Найтли на съёмках фильма "Дочь Робин Гуда: Пр...

История в фотографиях (314)

78

Сигурни Уивер, 1982 год. Актёр Фёдор Добронравов во время срочной службы в Советской армии . Азербайджанская ССР , 1980 г . 1919 г. Эффектное получение денежки на Стене Смерти в Раджкоте, Индия, 1970-...

История в фотографиях (313)

83

Кортни Кокс, 1994 год. Автограф Пабло Пикассо на дне бассейна его друга, танцора фламенко и актёра Антонио Руиса Солера. Испания, 1961 год. Грейс Келли в фотосессии для журнала Life. 1955 год.
...

История в фотографиях (312)

152

Робин Уильямс, 1983 год. Камерон Диас, 1993 год. Тopжественное зaкрытие XXII летних Олимпийских игр. Oлимпийский мишка поднимается в небо. Москва, СCCP 4 августа 1980 гoд. Американский писатель Стивен...

История в фотографиях (311)

162

Перед концертом группы «The Prodigy» в Москве, 14 декабря 1995 года. Oлeг Гaзмaнoв с сыном Родионом, 1989 г. Прекрасная Дженнифер Энистон, 2000-ые. Фидель Кастро с медвежонком, подаренным ему во время...

История в фотографиях (310)

256

16-летняя Ким Кардашьян и Кендалл Дженнер которой исполнился один год, 1996 год. Александр Усик в 14 лет. Эфелевая башня, 1880-е....