Кому он ведом, кто из бытия
ушел бесшумно в бытие другое,
что прерывается, полно собою,
страницей наскоро прошелестя.

Его бы не признала даже мать,
когда он погрузился в то, что тенью
его пропитано. Нам с праздной ленью
понять ли, что успел он испытать,

пока глаза не поднял, поднимая
то, что скрывалось в книжной глубине,
не с целью взять себе, но отдавая —
и видя завершенный мир кругом,
как дети, что играли в тишине,
очнувшись, видят, что их окружает;
реальность неприятно поражает
какой-то искаженностью во всем.