Чудной нелепый этот город трудный
Шапки из снега налепленные набекрень
Я не видал, наверно, его прудов
долгих
Они хранились где-то там
дальше еще, чем в сознаньи

Я зимним днем вновь к ним приблизился
и белый абрис корпуса лабораторного
вызыоолили из сна

Лишь стала тоньше кость
той ручки деревянной,
той тени застекленной,
что столько раз я приоткрыл тогда

Да проступили яснее сады заснеженные
за недоступным штакетником
недостижимее тех льдин
от повернувших облаков
на Водники, на Хлебниково,
что против памяти оставили свой след
столь бледно-искренний
неискоренимый в нашем грядущем —
облачный сахар, проницаемый лицом.