Посверкивая хрусталём гранёным,
Пустой стакан прикинулся учёным

И мучил: пустота — и есть душа,
Мир стеклодув обдумал не спеша, —

Знал стеклодув, — лишь пустота свободна,
Возьми да и заполни чем угодно —

Вином причастным или серебром
Тех шекелей. Поставь вопрос ребром:

Когда бы не Чека и не Иуда —
Могло ль свершиться Воскресенья чудо?

Стаканом этим я была сама.
Не знала я, что я сошла с ума,

Что бред безумья явственнее яви.
И так же явственно, в златой оправе,

Вдруг ангелов ко мне явился хор:
— Мы слышали твой трёхнедельный вздор,

Мы видели твой ужас трёхнедельный!
Очнись, перекрестись, сосуд скудельный,

Творил тебя не стеклодув, а Бог,
Да от безумия не уберёг.

И я очнулась и перекрестилась.