В бурю легче дышать сокрушенной груди
И сном крепче смыкаются очи...
Бушевала метель, замела все пути,
Завывала, мела дни и ночи.

За заставой, в убогой турлучной избе,
Утопавшей под снегом до крыши,
Бедный труженик жил в эту пору себе
У крестьянина старого Триши.

После долгих лишений, борьбы и труда
Потерял он последние силы.
И не выдержал, и решил он тогда
Все отдать за безвестность могилы...

Фарисеи, невинность людскую храня,
Оклеймили его приговором:
«Душегубу на кладбище с нами нельзя»,—
И зарыли его за забором...

Спи, злосчастный!.. Теперь не нарушат твой сон
Никакие земные страданья,
Ни людской произвол, ни беспомощный стон
Нищеты, ни тюрьма, ни изгнанье.

Не встревожат тебя и паденье друзей,
И проклятья врагов озлобленных,
Позабыли давно и о лире твоей,
И о песнях- твоих вдохновенных.

Все, кто кинул тебя малодушно в борьбе
И прельстился продажною славой...
Сил не стало!— Ну, что ж?— Так угодно судьбе,—
Истлевай за далекой заставой!