Я был у сказителей, иноков и изографов, под икты
тихих житии возглаголивших славу Твою.
Но мне в видениях ветра, лесов и озер не возник Ты
у христианства на самом краю
землею пресветлой.

Я разглашу Тебя и разгляжу, распишу Тебя лепо —
и не золотом, нет, а обычным чернилом дубильным,
ко страницам Тебя не пришью самоцветьем обильным,
и образ зыбчайший из чувств моих будет бессильным,
зане Ты простым бытием превзойдешь его слепо.

Я вещи в Тебе только попросту поименую,
про древнейших царей расскажу, про их славу земную,
на листах моей книги пусть битвы вершат и деянья,
ибо Ты им земля. Времена Тебе — солнцестоянья.
Вспоминаешь Ты близкое лишь как далекие дали,
и хоть бы сеяли лучше и глубже пахали —
жатва Тебя еле тронет, и Ты услышишь едва ли,
как сеятели и жнецы по Тебе прошагали.