Восторг был в повороте, а всего
скорей, во взгляде — словно пригвожденном
к барочным ангелам, почти смущенным
своим припоминаньем, — до того,

как парк дворцовый охватил полет
кареты и втянул в свое убранство
и вытолкнул — на чистое пространство
недалеко от арочных ворот,

которые, как будто их веленьем
карета в них уткнулась с разворота,
остановили лошадей. Сияя,

мелькнуло за стеклянной дверью что-то,
и, настежь распахнув ее, борзая
рванулась вниз по низеньким ступеням.