– Подари мне соловья или красных роз букет.
– Не проси, любовь моя, нет цветов и птицы нет.
– Поднеси, прокапав, горсть голубой воды морской.
– Ну откуда б тут взялось море с каплей голубой?
– Или камень. Что-нибудь, что имело б грань и цвет.
– Ах, любовь моя, забудь, нет границ и тени нет.
– Что-нибудь. Хоть часть себя. Руку или прядь огня.
– Всё – твоё, да нет меня, нет тебя, любовь моя…
– Сколько лет тебе, крылатая?
– Триста тридцать, тридцать три,
три с приманкою треклятою, что склевали кукари.
– Долго ль ждать тебя, любимая?
– Шесть десятых тысяч вольт
с краю веточки рябиновой над холмом, где вой да гвалт.
– Кем явлюсь тебе, далёкая?
– Перейдя природу вброд –
нежным Он, мужской морокою. Я тебе – наоборот.
Он спит, подняв лицо в окно.
Там тихо, за окном, цветно:
гора, и слева мол
за причалами.
Сон по щекам его течёт,
дрожа, как рябь… Но что за чёрт,
куда вдруг делось море
с песчаными…
Потом приснился лес ему.
Я это знаю потому,
что вдруг не стало леса
нагорного.
Я в комнате его, в углу.
А с неба синего во мглу
уходит солнце – в чрево сна
чёрного.
Пустые веки, как стакан…
Кусая крылья, к нам баклан
влетел, вошёл в башку ему,
гнусному.
Сейчас, сейчас-сейчас я приснюсь ему.
Из стихотворений, написанных на идиш
(в авторских переводах)
Утром все увидали: небывалое белое облако
встало на самом краю, закрывая собой горизонт
от голубенького леска до сверкающей солнечной ТЭЦ.
И никто не бежит, не идёт и не едет оттуда.
Лишь позднее, когда аэробус, летя стороной,
зацепился и врезался в склон белоснежный, с поддоном, –
кто-то, кажется, понял, что это и вправду гора
или, лучше сказать, воплощённый мой сон полуночный.
И теперь
они ищут меня – то ль спросить с меня, то ли просить
пробурить им в горе ну хоть парочку узких туннелей…
Но я – прячусь от них: я совсем уже занят другим,
я грежу о море лазурном
у подножья горы моей – с город величиной.
Вот он – дуб, сей библейский алон, серпентинное дерево,
вырастающее на пути, когда разом замкнётся
ваших странствий всемирный маршрут – будь он, мир ваш, лоскут
земли, заключённой опорами радуги, или орбита
космическая; вот он – ствол, рождённый стоять
зеленея 1000 лет, потому и служивший
надежным топографическим знаком: о нём
грезили в дюнах верблюды, в небе – посланцы
дальних планет, в море – лазурным
ставший Кристофер Колон; вот он – Quercus Gigantum, который
– что же хотел я сказать? – да, тот самый, который
никогда не срубайте – лучше себе обрубите
обе руки.
Серов на открытке, Шагал и Миро.
И с розою ваза, поникшей мертво.
Квадратная клетка – квартира и дом,
И хлебная корка в луче золотом.
И гвоздь. И чернильница. Взад и вперёд
Он ходит, он с ходу чернила клюёт,
По клетке вышагивает, обмакнув
то чёрный, то синий, то красный свой клюв,
и рифмой чарует, исчадием роз:
чивир-чивилир-чивирам-чивирос.
На цыпочках, неся лучисто руки
во мраке хвои и лесных пустот
и вздрагивая там при каждом звуке,
вся захолонув, девушка идет.
Дремучий лес… А где-то там, на юге
соснового массива — камни вброд
переступает юноша, и вот
он в лес вошел и встал почти в испуге.
И лес молчит огромный… О, ударь,
гром среди неба ясного,
и пламя обрушь на ствол,
чтоб вспыхнул, как фонарь,
или во тьме, у них над головами
свой крик истошный, птица, оброни -
чтоб как-нибудь да встретились они!
Чем еще Господи может быть солнце
как не утраченной жизнью моей
здесь я остался
как грустное воспоминанье
странную тень роняю
между теней
сверху звездная пыль золотая
меня озирает
только сверчок
в большой и безмолвной Вселенной
мог бы мотив монотонной судьбы
отстрекотать
Эта кошечка с шерсткой
шелковой черной нас разбудившая
в то счастливое утро
вот она плачет ты видишь за красным рулем
пустого автомобиля –
куда в самом деле уходит пустой лимузин
с черной кошечкой
плачущей за красным рулем?
Советских актёров часто ставят в пример как образец духовной силы, национальной гордости и внутренней красоты. Они стали символами эпохи, носителями культуры и нравственности. Но, как известно, за кул...
Актеры — люди творческие, но кто бы мог подумать, что некоторые из них скрывают прекрасный голос. В эпоху раннего Голливуда актеров с музыкальными способностями было немало — это считалось скорее норм...
Неузнаваемая Ким Кардашьян в объективе фотографа Маркуса Клинко, 2009 год. Памела Андерсон в самой первой съёмке для журнала «Playboy», 1990. На фото голливудская актриса Dorothy Lamour и шимпанзе Джи...
Расскажем, как сложилась судьба актеров, которые начинали сниматься еще в детстве.
Остаться на вершине в Голливуде удаётся не каждому, особенно если путь начался в детстве. Одни актёры теряются из-за...
Два года назад отечественное телевидение столкнулось с беспрецедентной кадровой тектоникой — целая группа ярких и узнаваемых ведущих стремительно исчезла с экранов федеральных каналов. Эти лица долгие...
Кира Найтли на страницах журнала к выходу фильма «Пиджак», 2005. Следы динозавра, раскопанные в русле реки Палакси. Техас. США. 1952г. Самая большая женщина рядом с самым маленьким мужчиной, 1922 год....
